ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Высшая степень обиды Тамара Шатохина И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Тамара Шатохина ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ОБИДЫ Пролог Нет... не могу – нервы ни к черту! Истерично всхлипнув, судорожно смяла в ладони разлинованные листы. Из тетради у мальчишек выдрал... Кто вообще сейчас пишет на бумаге?! Бушующее в печке пламя жадно заглотило бумажный ком, почерневшие ошметки мгновенно скукожились и сразу рассыпались, развеянные потоками раскаленного воздуха. Сжалось в груди, заныло тоскливо... будто там сгорело что-то живое, корчась в огне и вступая в резонанс с тем, что у меня внутри. Захлопнула дверку и уткнулась лбом в ладони, ожидая, когда отпустит. А перед глазами стояло – «…ты только дочитай, Зойка, прошу тебя, ради всего дорогого – просто дочитай до самого конца...» А если я не могу?! Я тут, может, только жить пытаюсь и что? Нужно мне оно? Чтобы снова кромсало обидо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Да, это хорошо… – начала она немного нерешительно, но потом добавила уже тверже: – Наша мама в Москве.

– Вот кто абсолютно не представляет угрозы для вашей семьи, Катенька, так это я, – устало объяснила я ей, – а мне еще долго сидеть здесь?

Нет, ну прелесть же девочка – за маму воюет, беспокоится. И мои мальчики тоже такие, мои…

– Нет, я сейчас измерю, минуточку, – поднялась она с места.

Когда вернулся ее отец, я встретила его все тем же непримиримым взглядом. Он остановился передо мной и протянул руку, чтобы помочь встать. Взглянув на Катю, я решила, что еще одно представление давать не стоит. В конце концов, мы взрослые люди. Артем помог мне подняться и при этом смотрел, как я это делаю, как двигаюсь.

– Зоя, завтра подойди прямо к Токареву. Пара-тройка недель тут у него еще есть. Только подойди обязательно, договорились?

– Вот за Токарева спасибо, – пробормотала я, – и вам спасибо, Катя. До свидания.

Выйдя за дверь, я собралась прикрыть ее за собой, но он выходил следом.

– Папа? – подала голос Катя и он улыбнулся.

– Все сторожишь, Катюш? Не устала еще? Да… скажи мне результат.

– Сто сорок на девяносто пять. Пульс в норме.

– Для меня это хорошо, – поспешила заверить я.

– Я уже понял – лицо посветлело…

Он вышел вслед за мной и пошел рядом. Мне было как-то все равно. Отвечать на вопросы Кати придется ему, а не мне.

– Что там было – в твоей мензурке? Что мне все равно на тебя? Что за зелья у вас такие?

– Зоя… ты взрослая женщина, – перебил он меня, не отвечая на вопросы: – И, кажется, должна бы понимать, что такое ласковые прозвища.

– Черножопая? – подняла я брови.

– Черножопик… это по-детски – да, и, наверное, глупо… я называл тебя так – для себя, и вспоминал все эти годы так. Ты загорела тогда за май почти до черноты, кто-то говорил об этом грубо, а я – вот так. И ничего обидного в этом нет.

– Серьезно? Тогда ладно – согласна, – покладисто ответила я, – это все? Иди, там ребенок за маму волнуется. Чудесная, кстати, девочка.

– А у тебя? Есть дети?

– Двое не менее чудесных парней, только постарше. Извини, Артем, но мне не хочется с тобой говорить, – собралась я уходить.

– Ты не так поняла тот разговор, Зоя, – засунул он руки в карманы халата и чуть поморщился: – Все не так. Зато теперь я многое понимаю... Давай поговорим с тобой на днях? Спокойно посидим… да хоть здесь, в летнем кафе, и я все тебе объясню.

– А зачем оно мне? – нейтрально поинтересовалась я.

– Затем, чтобы это не давило на тебя. Чтобы исключить такие вот вспышки… агрессии.

– Моя агрессия… много чести, Бокарев. Ты просто попался под горячую руку, потому что ляпнул, не подумав. Следующий раз просто следи за своим языком – женщина может быть не в настроении. Мне пора, извини.

– Куда ты так спешишь? – шел он к выходу следом за мной.