– Но оборотни, это слишком, Вернер. Может, они просто видели стаю волков.
– Рильке пишет о волчицах. О волчицах-оборотнях, Манфред.
Бюлов во второй раз назвал штандартенфюрера просто по имени, но тот, увлеченный чтением письма, этого даже не заметил.
– Но сына Криста он все-таки не видел, – покачал головой Кнобельсдорф.
– Зато он слышал о нем от местных жителей, которые зовут сына Балдура Криста просто Зверем. И заметьте, штандартенфюрер, описание внешнего вида этого существа практически совпадает с тем, которое нам дал группенфюрер Вейстхор. Рост – три метра. А ведь наши предки были великанами, Манфред, мы измельчали уже потом, смешавшись с пигмеями Лемурии. Густой волосяной покров Зверя – результат проклятия вотанистов. Это Он, в этом у меня нет практически никаких сомнений.
– Выходит, наши предки обладали способностью к оборотничеству?
– Им было подвластно все, штандартенфюрер, или почти все. Они могли изменять свою сущность. Они могли повелевать силами природы. Они были богами этого мира. И настанет час, Манфред, когда мы станем подобными им. Вот тогда Германия станет по-настоящему великой.
– А если сын Балдура Криста откажется сотрудничать с нами? Он ведь прячется от людей.
– Он прячется от славян, штандартенфюрер. Но, видимо, ищет связи с истинными арийцами, иначе Рильке и его подчиненные не ушли бы живыми от его волчиц.
– Пожалуй, – задумчиво проговорил Кнобельсдорф. – Ну а если все-таки…
– В таком случае это место следует сжечь, понимаете, Манфред. Разбомбить! Дабы ни сын Криста, ни сокровища нибелунгов не попали в руки славян.
– Хорошо, Вернер, я доложу рейхсфюреру. Но окончательное решение в любом случае будет за ним.
Глава 4
МОРЕЕВКА
В Мореевку отправились рано поутру на видавшем виды уазике, за рулем которого утвердился на правах хозяина Петр Сергеевич. Воронин с Клыковым болтались на заднем сиденье, то и дело охая при встрече с ухабами, которых на проселочной дороге было великое множество. Судя по всему, Петрович был прав, и световидовские женихи не жаловали мореевских невест, иначе протоптали бы к ним более удобную тропинку.
Дорога причудливо петляла по березняку, но далеко в лесную глушь не углублялась. Пейзаж был абсолютно невинным, и в мозгах Воронина, слегка отравленных алкоголем, наступило окончательное протрезвление. Сегодня он категорически отказывался верить в то, во что едва не поверил вчера.
– Вы в курсе, Петр Сергеевич, что мы едем к оборотням? – насмешливо спросил Герман.
Петр Сергеевич не обернулся. То ли был занят дорогой, то ли не расслышал слов Воронина. Герману пришлось повторить свой вопрос.
– Баек здесь ходит великое множество, – отозвался наконец Петр Сергеевич, фамилия которого, к слову, выяснилась – Бубнов. – Заповедные края.






