ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Языческий бог Перун вторгается в нашу жизнь в обличье таинственного Зверя. Его могущество влечет к себе честолюбцев, мечтающих о власти над миром. Но ноша бога слишком тяжела для человека, и далеко не каждому дано пронести ее по жизни с достоинством. Зверь Сергей Шведов Языческий бог Перун вторгается в нашу жизнь в обличье таинственного Зверя. Его могущество влечет к себе честолюбцев, мечтающих о власти над миром. Но ноша бога слишком тяжела для человека, и далеко не каждому дано пронести ее по жизни с достоинством. Сергей Шведов Зверь Глава 1 СТРАННАЯ СМЕРТЬ Для Германа Воронина визит Славки Клыкова явился полной неожиданностью. И ладно бы этот, с позволения сказать, историк пришел один, – так нет, он прихватил с собой худощавого белобрысого субъекта лет тридцати, по всем приметам – иностранца. Герман неодобрительно кивнул в ответ на приветствие и указал на продавленный диван, едва ли не единственное украшение своей убогой однокомнатной квартиры. А сам присел на табурет и мрачно уставился на банку пива, сиротливо стоящую на столе среди пустых бутылок. Он после вчерашнего маялся с похмелья и при всем желании не мог скрыть своего скорбного состояния от незваных гостей. Славка понимающе вздохнул и выставил на стол бутылку французского коньяка. – Ого, – удивленно вскинул бровь Воронин. – Мы разбогатели? – Это не мы, – хмыкнул Славка и пятерней разгладил густые светлые волосы, – это они. Воронин знал Клыкова с детства и никак не мог понять, за каким чертом умный Славка занялся ис

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рай для этнографов и фольклористов.

Сообразив, что разговор с озабоченным Бубновым вряд ли сладится, Герман переключился на сладко зевающего Клыкова.

– Неужели ты, Славка, веришь в эту чушь, померещившуюся фельдфебелю Рильке? А потом – где мы, а где Германия?

– Рядом, Герман, гораздо ближе, чем ты можешь предположить.

– Не на мое ли имя ты намекаешь?

– Пока нет. Я намекаю на Померанию, которая не так давно, тысячи лет не прошло, была славянским Поморьем, землей бодричей, называемых также ободритами. Вся Балтия была тогда славянской. И именно оттуда в первой трети седьмого века пришли на эту землю нынешние новгородцы.

– Зачем?

– По слухам, где-то рядом была земля их предков, Гиперборея, которую они покинули во время природного катаклизма.

– Вы верите в Гиперборею, Петр Сергеевич? – попытался заручиться поддержкой солидного человека Воронин.

– Нет, – коротко бросил Бубнов.

– Вот видишь, – укорил Клыкова Герман. – Разумные люди верят только в то, что можно потрогать своими руками. Ты мне покажи женщину-оборотня, Славка, тогда я в нее поверю. А сумасшедший фельдфебель Рильке для меня не авторитет. Свихнетесь вы с Максом когда-нибудь среди своих бумажек. Это надо же додуматься – сокровища нибелунгов!

Бубнов так резко ударил по тормозам, что зазевавшийся Воронин едва не перелетел на переднее сиденье. Глаза Петра Сергеевича вдруг сверкнули яростью.

– Что вы сказали?

– А вы что, никогда не слышали о сокровищах нибелунгов? – сердито буркнул Воронин, потирая ушибленный бок.

– Извините, – улыбнулся Бубнов. – Тут яма. А при чем здесь нибелунги?

– А черт его знает, – вздохнул Герман, – просто к слову пришлось.

Никакой ямы на дороге не было, в этом Воронин готов был поклясться, но тем подозрительнее была реакция добрейшего Петра Сергеевича на упоминание мифических персонажей. Прямо искры у него полетели из глаз.

На мгновение Герману показалось, что перед ним еще один сумасшедший, вроде фельдфебеля Рильке, но, к счастью, все обошлось. Возможно, Бубнов был глуховат, и его гнев был вызван дурацкими вопросами Германа, которые отвлекали старательного водителя от важного дела. В конце концов, на такой извилистой дороге с легкостью можно «поцеловаться» с какой-нибудь белотелой березкой.

– Ты зря кипятишься, – примирительно сказал Клыков Герману. – Световидовка и Мореевка уже сотни лет стоят рядом. И наверняка поначалу их жители часто вступали в брачные союзы, что не могло в конечном счете не сказаться на потомстве. И тогда на эти близкородственные связи было наложено табу. И в оправдание этого запрета была выдумана сказка о Звере, портящем мореевских девок. Фельдфебель Рильке, бывший, к слову, уроженцем Российской империи, сбежавшим в Германию от революции, очень хорошо знал русский язык.