ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Сумерки Антон Лаптев Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Антон Лаптев СУМЕРКИ Глава первая Маленькая станция, затерявшаяся где-то под Санкт-Петербургом, прямо на тракте, одиноко светила желтоватым огоньком мутных, затянутых инеем стекол оконец. Дикие набеги вьюги бесцельно разбивались о домишко станционного смотрителя, более похожего на крепкую избу крестьянина-общинника, нежели на пункт, в коем усталый путник может наскоро перекусить чем бог послал, покуда ямщик не сменит усталых лошадок на свежих. Происходила наша история в одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году. Внутри станция выглядела, как и должно выглядеть станции. Она была просторна, в одну большую комнату, с небольшой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да как же так можно женщину бить? А они еще смотрели и смеялись!»

Он вышел на площадь и, не надеясь поймать извозчика, зашагал в сторону канала. Удивительно, но в это же самое время ему навстречу, только с противоположной стороны, с той, коей собор направлен к Неве, подволакивая ноги, медленно брел его товарищ Ломакин. Художник был изрядно пьян, но сознание его работало чрезвычайно ясно, даже лучше, чем в трезвости.

«Гроза зимой, как странно», — думалось Ломакину.

Художник остановился и, задрав голову, залюбовался вспышками, мелькавшими в небе. Звук шагов с противоположной стороны, откуда спешил домой Иван, отдававшихся от гранитной стены Исаакиевского собора, привлек его внимание.

«Удивительно, я не иду, а шаги слышно», — подумалось пьяному Ломакину.

А Безбородко бежал к тетушке на квартиру, продуваемый холодным пронизывающим ветром. Щеки его горели от стыда и обиды, в глазах стояли слезы. Внезапно небеса разверзлись, и на молодого человека, почти раздетого для зимней погоды, хлынул ледяной дождь. Огромные крупные капли с громкими шлепками падали на фрачную пару, оставляя на добротном сукне большие блестящие кругляши, блестевшие в свете немногочисленных уличных фонарей, словно это были новенькие серебряные монеты. Уже через минуту Иван казался увешанным этими самыми монетами сверху донизу.

Глава шестая

Наутро Безбородко тяжело заболел. Добросердечная тетушка предположила вначале, что у него воспаление легких или, еще хуже, начало скоротечной чахотки, но пришедший старенький доктор, осмотревший Ивана чрезвычайно внимательным образом и простукавший его спину и грудь, объявил, что ничего страшного нету, просто молодой человек сильно простудился.

— Это не смертельно, матушка, уверяю вас, — заверил доктор Аглаю Ивановну, принимая в прихожей от Дуни шубу, а от тетушки Безбородко — два целковых за визит. — Через пару недель поправится. Всего хорошего.

И действительно, через полмесяца Иван хоть и не казался еще вполне здоровым, однако же чувствовал себя хорошо и уже стал выходить на улицу на некоторое время подышать свежим воздухом. Тетушка заботливо укутывала его перед каждой такой прогулкой, надевая поверх накрывки с барашковым воротом, присланной графом на следующий же день после скандального вечера с лакеем, еще и огромный пуховый плат, так что Иван в сих прогулках походил скорее на богатую боярыню, нежели на молодого человека. Обычно на прогулки его сопровождали Аглая Ивановна либо Ломакин, чуть не ежедневно забегавший проведать товарища. Один раз приходила Лиза, невеста Ивана, но более уже не являлась. Дело было так.