Клокотание внутри самовара указывало на то, что добрейшая тетушка уж никак не ожидала столь быстрого отъезда гостя и племянника.
— После, тетя, после! — вскричал Иван, спешно наматывая на горло шарф и выбегая из квартиры.
Старенький генерал едва поспевал следом за ним.
— Прощайте, матушка, несравненная Аглая Ивановна, дела! Дела! — бросил он также и вышел из квартиры.
— Ну вот, — только и успела сказать тетушка с выражением полнейшего разочарования. — Ну что ты стоишь стоймя? — накинулась она на прислугу. — Ступай, неси самовар обратно.
Гаврилов и Безбородко уселись в старинный генеральский возок и отправились к судейскому чиновнику, как его назвал по привычке генерал. Однако Коперник был всего лишь адвокатом, о чем гласила грязная и выпачканная в чем-то липком табличка у входа в его контору. Коперник смотрелся мелким и очень юрким мужчиной средних лет с сильнейшей растительностью на лице. Кроме него в конторе сидело несколько других адвокатов, видимо рангом помельче, занимавшихся с пришлыми крестьянами и уличными торговцами. Увидав входящего в контору генерала в сопровождении молодого человека, Коперник чрезвычайно засуетился, задвигал по запыленному столу папками, стал переставлять с места на место писчие предметы, бросая быстрые взоры маленьких шустрых глазок на посетителей.
— Входите, входите! — воскликнул он, хотя Гаврилов и Иван уже изволили войти и без его приглашения, но адвокату надобно было показать, что он ныне хозяин положения. — Вот-с сюда, на стулья. Федор, стул! — громогласно прикрикнул он на здоровенного детину, служащего в конторе чем-то вроде «принеси, подай, пошел вон».
Когда посетители уселись напротив Коперника, которому все не сиделось от волнения, то Безбородко, представленный генералом как «личный письмоводитель», попросил первоначально у адвоката доказательства прав наследования графом троекуровского поместья.
— Конечно, конечно, разумеется, — заторопился Коперник, перебирая в который раз папки на столе и громко ими хлопая. — Вы обязаны узнать, что мой клиент-с, граф Драчевский, имеет полнейшее право на это имущество-с. Даже и не сомневайтесь, что имеет-с. Тут все уже давно доказано, и сомнений быть не может-с. Ведь Троекуров и граф старинные приятели. Куда я задевал бумаги-то? Да-с, старинные приятели, можно сказать, друзья детства. Вот-с.
— Позвольте, что вы такое говорите? — изумился Иван. — Я лично знаком с графом, он никак не может быть в силу своих молодых лет другом детства помещика, умершего десять лет назад по старости.
Глазки адвоката забегали еще быстрее, но сам Коперник нисколько не стушевался.
— А, так вы знаете их сиятельство лично? Это я сказал образно про друзей детства-с.






