ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Ладинец Лариса Шубникова Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Глава 1 На подворье народу собралось видимо-невидимо. Оно и понятно: свадьба у бояр Сомовых. Среднего сына Власия отправляли за невестой в Зотово. Туда пять дён, обратно еще пять, а значит в скором времени свадебный пир. Не иначе как последний в году: мясоед на исходе. Вон уж осень листья на деревах золотом окатила, холодком по утрам и вечерам баловалась. Зима-то близко, а с ней и пост: не до пиров, не до праздников мирских. – Здрав будь, народ честной! – боярин Захар, стоя на высоком крыльце хором, подобрал полы богатого кафтана, положил урядный поклон. – Проводим ясна сокола да за голубицею, путь его гладким сделаем, легким да простым. Станем ждать его с молодицей, пир собирать, радоваться новой поросли в роду нашем Сомовском. Влас стоял прямо: ноги рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А и чего серчать, когда красота такая? Зелень майская ажурная на ветерке легком качается, шебуршится, солнышко пригревает, а промеж всего отрадный колокольный звон летит. Эх, живи и радуйся!

– Ерошка, глянь, идут, – Проха пнул друга в бок локтем и выпрямился, будто перед воеводой иль князем каким. – Боярич Лавр подрос, в плечах раздался. Справный воин будет, добрый. Терентий сам-один учит мечом махать. Слыхал, что дядька Пётр учудил? Ближников сыскал Лавру, да постарше и поболе него. Велел самому им указывать и чтоб слова поперек не молвили. Пестует. А тётка Светлана с ним лается, говорит, мол, совсем мальчонку извел. Ох ты ж! Ероха, а Власька-то наш каков! Гляди, Андрейку-первенца как несёт, от гордости ажник кафтан лопается!

– А вот и боярыня, любовь твоя извечная, – глумился Ероха. – Ты зенки-то прикрой, инако порты замочишь от страху. Расцвела Елена Ефимовна, расцвела. Особливо, когда своим домом зажили. А и хорошо у нас в Тургоши! Простор, да и от боярина Захара роздых. Ить пока батькой был, вполовину не так об сыновьях тревожился. А как внука получил, так и навовсе сдурел от радости: у старшого Акимки всё девки, да девки. Хорошо хоть Захар с нами в Зотовку не увязался, инако замордовал бы указами. Не так стоишь, не так сопишь, не тем глазом на Андрейку смотришь.

– В Тургоши хорошо, кто б спорил. Одного жаль, всех девок красивых разобрали. А мы с тобой опять рот разинули на Иринку! Вона она взяла, да замуж ушла, пока ты мне поперек стоял, рожа твоя противная! – Проха высказал, да умолк.

А как инако? Не позориться же перед людьми. Мимо шли Зотовские и Сомовские – крестины у посестры боярской, у Ольги Разгадовой. Второй дочкой разрешилась. С того на подворье и весело, и людно, и празднично. Так заради чего людей стращать криком и руганью напрасной?

Меж тем толпа нарядных гостей прошла мимо приятелей, оглушила смехом, гомоном веселым, но и радости добавила. А потому и Проха, и Ероха ощерились улыбками и потекли в церкву, что стояла недалече, сияла новым куполком-шишечкой.

Дорогой-то болтали, примечали всякое. Вон Ольга-красавица с мужем пригожим и дочкой малой на руках, а вон Елена их увидала, да кинулась обнять-приветить. Проха посопел малое время, да и обсказал Ерохе:

– Боярыня-то наша хоть и нравом крута, а все одно, пава.

– При таком муже любая павой будет. Что лупишься? Ай, не так? Холит ее, нежит, золотом осыпает. Так и она не лыком шита, видал, как дом ведет? Хозяйка справная вышла, крепкая. И ведь никто не перечит, почитают и боятся гнева ее. Вот как хочешь, Прох, но знает Власька слово какое-то колдунское. Ить токмо при нем боярыня наша мила, да покойна, его одного и слушается, – Ероха голос утишил.

– Ага, слово.