ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Ладинец Лариса Шубникова Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Глава 1 На подворье народу собралось видимо-невидимо. Оно и понятно: свадьба у бояр Сомовых. Среднего сына Власия отправляли за невестой в Зотово. Туда пять дён, обратно еще пять, а значит в скором времени свадебный пир. Не иначе как последний в году: мясоед на исходе. Вон уж осень листья на деревах золотом окатила, холодком по утрам и вечерам баловалась. Зима-то близко, а с ней и пост: не до пиров, не до праздников мирских. – Здрав будь, народ честной! – боярин Захар, стоя на высоком крыльце хором, подобрал полы богатого кафтана, положил урядный поклон. – Проводим ясна сокола да за голубицею, путь его гладким сделаем, легким да простым. Станем ждать его с молодицей, пир собирать, радоваться новой поросли в роду нашем Сомовском. Влас стоял прямо: ноги рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Детишки бегаются, мордашками сытыми сияют. Помаялся Ерофей малое время, поднялся с лавки, оставил гостей веселых и шумных, да пошел во двор. Там сплюнул зло, и пнул сапогом столбушок крылечный: унял зависть. А уж потом и зашагал со двора по тропке. Куда путь держал и сам не ведал, шёл наугад, продышаться хотел.

Малое время спустя услыхал за собой топот:

– Стой, стой, братка! – Проха нагнал, смахнул шапку богатую с рыжих вихров. – Ежели уж так невмочь, давай расплюемся навек. Я вон хучь в Зотовке останусь, при Терентии буду. А ты в Сомовку иди. Чего ж маяться-то, а? Гладишь, сыщется пава какая. Тебе своя, а мне своя.

Ероха оглядел домки опричь дороги, подивился наново листкам на деревах: с утра-то поменьше были. На небо синее предвечернее полюбовался, помолчал, посопел, а уж потом и ответил:

– Может и прав ты, Проша. Токмо в Сомовку я не пойду. Потеку к воеводе, стану проситься в дружину. А ты уж как хочешь. Но знай, не своей волей уйду. Ближе тебя и Власа нет у меня никого. Да и по Елене Ефимовне скучать стану. Как ни крути, а наша она, сердечная. А что бровь гнет гневливо, так за дело, – вздохнул тяжело и тоже шапку стянул с головы. – Прощаться будем, али как?

– Прям сей миг, что ль? – Проха шмыгнул носом жалостливо. – Ерох, сколь годков вместе, а? Что в беде, что в радости.

Ероха потоптался, а потом и взъярился!

– Прох, а ну всех к бесам! Нет жены, да и пёс с ней! Стало быть, промысел господень таков! Захочет дать, так сам под нос сунет! Не стану я себе сердце надсаживать разлукой! Что лупишься, харя ехидная?! – прокричал, а потом смотрел, как Прохина мордаха расцветает улыбкой, как брови рассупониваются.

– Братка, – бросился обнимать, – мы с тобой еще всем покажем!

– Чего покажем-то? – Ероха смеялся, стучал крепкой рукой по спине друга. – Какие мы с тобой дурни?

– За меня-то не говори, за себя ответ держи, – Проха отлепился и смотрел уж глумливо. – Сам себя дурнем назвал, за язык никто не тянул. Да и спорить не стану, дурень и есть.

– Ну, рыжий, держись! Давно тумаков не получал? – бросился к дружку, уж протянул руку ухватить за рукав, да застыл…

У ворот домка, опричь которого вздумали ругаться, сидела девица, да пригожая такая, кудрявая. Щечки у ней круглявые, глазки голубенькие да вострые. Посмеивалась над парнями, орешки лущила.

Ероха продышался маленько и приосанился, опояску оправил. Приметил, что и Проха грудь колесом выгнул, поглядывал на красавицу. С того Ерофей двинулся поближе к дружку своему заполошному и прошептал:

– Иди отсель, иди немедля. Я первый ее увидал.

– Сам иди. С чегой-то я должон? – и пнул тихонько в бок локтем.

На девку смотрели улыбаясь, красовались обое. Да и она отвечала улыбкой, прыскала в ладошку, вроде как робела. Но глазки так и сияли, будто подмигивали молодцам.