Я только что вышла из отношений с мужчиной, который считал меня молодой, глупой и готовой смириться с ролью содержанки. Но я понимала, как обстоят дела. У меня не было намерения стать чуть более утончённой версией уличной женщины. Я пробыла в Аризоне шесть месяцев и практически всё это время развлекала Пола Анджело. Он был вдвое старше меня и собственником до абсурда. А ещё у него были жена и дети, которые ничего не знали о моём существовании и о роскошной мансарде, которую я занимала в Фениксе. Узнав об этом, я поняла, как сильно заблуждалась насчёт своего собственного статуса. Я сказала ему, что он может идти к чёрту, и убежала, отказавшись от денег, которые Пол пытался всучить мне.
Моих наличных в кармане было достаточно только на аренду крошечного трейлера в переполненном парке Меса. В то время я жила в изоляции: друзья были далёким миражом, семья — полузабытой мечтой. Некоторые из людей, гуляющих по караван-стоянке, казались опасными, хотя в целом там жили нормальные люди, немного потерянные, но всё ещё надеющиеся, как и я.
Долли напоминала скелет-призрак. Она бросалась убегать как сумасшедшая, когда человек оказывался в радиусе двадцати метров. Что-то в её внимательных глазах и истощённом теле поразило меня. Каждый вечер я стала оставлять миску с молоком и садиться рядом, ожидая, когда она найдёт еду. После четырёх терпеливых попыток протянуть руку кошка, наконец, подошла достаточно близко, чтобы я сумела прикоснуться к ней. Шершавым языком Долли коснулась костяшек моих пальцев, и я небрежно притянула её к себе на колени. Я не была уверена, что она останется, после того как принесла её внутрь трейлера. Но она осталась. Возможно, Долли узнала родственную душу, союзника, с которым можно противостоять миру. Через несколько месяцев работы официанткой я смогла скопить достаточно денег, выбраться из трейлерного парка и переехать в коммунальную квартиру рядом с университетом.
Несколько минут я слушала учащённое сердцебиение Долли, затем вздохнула и встала с кровати. Меня чертовски радовало, что Стефани до сих пор нет в городе. Мы не были подругами, и у меня сложилось впечатление, что Стефани Брански страдала от избытка эмоциональности. Если не убегала на занятия, соседка сидела перед своим компьютером или рычала в телефон. Всё это казалось загадочным и утомительным. Однажды я прямо спросила её, какого чёрта она затевает, но по выражению лица Стефани я поняла, она не собирается ничего рассказывать. Стефани не приводила домой мужчин. И вероятно, она не одобрила бы Криденса Джентри.
После стольких часов активности душ показался панацеей. Я натянула старый махровый халат, потом начала растирать полотенцем волосы, и уже не чувствовала себя такой безнадёжной. У меня была связь на одну ночь.






