ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом. Грубиян Хельга Дюран Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом. Хельга Дюран Грубиян 1.Таня Сегодня мой последний рабочий день. Попала я под сокращение, как мужской орган в рукомойник. Проработала венерологом в этой больнице всего год, но нагляделась я на эти органы мужские на всю жизнь, наверное. У всех дети, ипотеки, стаж работы, а у меня из перечисленного ничего, вот меня и вышвырнули, как слабое звено, как ту, кого не жалко. Новое место работы я найти не успела, посетила пару собеседований, но пока глухо. С моей узкой специализацией и мизерным опытом найти работу оказалось не так-то просто, хотя работенка та еще! – Одевайтесь! – привычно скомандовала я пациенту, трясущему своими причиндалами передо мной. Щелкнула перчатками, снимая их, назначи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она ахнула от неожиданности, но меня не оттолкнула, наоборот, обвила мою шею руками, отвечая на поцелуй.

Мы целовались, как безумные, кусаясь, трогая друг друга руками.

– Прости, Танюша, – прохрипел я ей в губы. – Я должен трахнуть тебя прямо сейчас!

Уже в следующую секунду Кобра была загнута рачком на столе, а ее халат задран кверху.

– Да ты чокнулся, Морозов! – снова зашипела мелкая, пытаясь вырваться. – Сейчас кто-нибудь зайдет!

Мне-то что? Пусть заходят! Меня это только сильнее подзадорило. Адреналин так и бомбил! Девчонка возмущенно продолжала трепыхаться, но куда уж ей против меня?

– Стой смирно, а не то я выволоку тебя в коридор и там отымею! – рыкнул я.

– Все мечтаешь попасть на первую полосу газет? – съязвила Танюша, но дергаться перестала, потому что получила шлепок по тощей жопе.

Она приглушенно ахнула и вцепилась руками в край столешницы. Подцепив пальцем ее стринги, я стащил их вниз, добираясь до самого сладенького. Танюша, в отличие от меня не успела возбудиться, ее дырочка была не достаточно влажной, но я не мог больше ждать. Приставив голову питона ко входу, я осторожно толкнулся в нее, заполняя собой.

Танюша всхлипнула, прикусив кулак, и зажмурилась. Сжав ее бедра, я зафиксировал девчонку, вышел почти до конца и толкнулся снова. Сдерживался, как мог, чтобы не причинить ей дискомфорт или боль, чуть зубы не стер в порошок. Сердце долбило прямо в башку, яйца трещали от напряжения! Как я продержался так долго без Танюши? Каким-то чудом.

Просовываю руку ей под животик и начинаю неспешно поглаживать клитор пигалицы, чередуя движения руки с толчками. Танюша начинает постанывать чаще и громче, а мой питон уже скользит, как по маслу, блестя от ее смазки.

Потекла моя девочка! Так-то лучше!

– Боже, Рома... – стонет Танюша, подаваясь попочкой мне навстречу.

Я отпускаю вожжи и начинаю таранить ее лоно уже смелее. Кабинет наполняют хлюпающие звуки, хлопки наших сливающихся тел, Танюшины ахи и мое рваное дыхание.

Девчонка напрягается, как перед прыжком, и захлебываясь собственным криком, сжимает меня своими стеночками, даря ни с чем не сравнимые ощущения. Еще пара толчков в податливое, обмякшее тело пигалицы, и я выстреливаю спермой глубоко внутрь нее.

С минуту мы стоим не двигаясь, восстанавливаем дыхание и сердцебиение. Девчонка еле стоит. Если бы я не держал ее, она сползла бы под стол, бедняжка.

Танюша отмирает первой. Снимает очки, бросает их на стол и судорожно начинает поправлять на себе одежду. Я вытаскиваю питона, отказывающегося опадать, и прячу его в трусы, застегиваю джинсы.

– Зачем ты в меня кончил? – бурчит Танюша. – Долбаный придурок!

Отвернувшись от меня, она вытирается салфетками, а затем, натянув трусики, начинает судорожно рыться в шкафчике.