ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом. Грубиян Хельга Дюран Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом. Хельга Дюран Грубиян 1.Таня Сегодня мой последний рабочий день. Попала я под сокращение, как мужской орган в рукомойник. Проработала венерологом в этой больнице всего год, но нагляделась я на эти органы мужские на всю жизнь, наверное. У всех дети, ипотеки, стаж работы, а у меня из перечисленного ничего, вот меня и вышвырнули, как слабое звено, как ту, кого не жалко. Новое место работы я найти не успела, посетила пару собеседований, но пока глухо. С моей узкой специализацией и мизерным опытом найти работу оказалось не так-то просто, хотя работенка та еще! – Одевайтесь! – привычно скомандовала я пациенту, трясущему своими причиндалами передо мной. Щелкнула перчатками, снимая их, назначи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Выскажу хотя бы этому мудаку, все, что о нем думаю!

Когда я вошла в дом Морозова, мне стало немного легче. Как будто я реально вернулась домой, и меня тут стены поддерживали сейчас. Неудивительно, здесь я была счастлива с Ромой.

– Садись на диван, я сейчас! – приказным тоном сказал мне Рома, когда мы вошли в гостиную.

– А можно в туалет? – съязвила я.

– Только попробуй свалить! – погрозил мне пальцем Морозов и ушел в направлении кухни.

Я обреченно вздохнула и поплелась в ванную на первом этаже. Тщательно подмывшись, я выбросила мокрые от спермы Морозова трусы в мусорное ведро, проклиная себя за неосмотрительность. Он же специально это сделал? Специально кончил в меня? Размножаться приспичило? А меня кто-то спросил? Я может не готова рожать маленьких Морозовых?

Час прошел с того момента, как Рома вынул из меня своего питона, но мне казалось, что у меня в животе уже кто-то шевелится! Или это от голода урчит? Жрать надо чаще, а не обо всяких там неандертальцах тосковать!

Я сняла с себя белый больничный халат, который выглядел нелепо и неуместно, а затем и остальную одежду. У меня же оставалась кое-какие вещи у Морозова? Надеюсь, он их не выбросил сгоряча? Я набросила на себя банный халат, неизменно висящий в каждой ванной в этом доме, мысленно поблагодарив за заботу Екатерину Ивановну.

Когда я вернулась в гостиную, Морозов ждал меня на диване. На журнальном столике красовалась бутылка вина, та самая, которую я нашла некогда в шкафу на кухне, и тарелка с гигантскими бутерами. По майонезным смайликам я догадалась, что Морозов состряпал их собственноручно. Это было, сука, мило!

Я и так была голодна, а теперь вообще не могла оторвать взгляда от тарелки.

– Кушай, Танюша, – жестом пригласил меня мужчина к столу. – Тощая, как вобла! – добавил он.

Охрененный комплимент! Как у него стоит на меня только?

Как бы я не была зла, собачиться все же легче на сытый желудок. Я присела рядом с Морозовым и приступила к еде.

Рома молчал, и я тоже. Он налил мне вина, и просто смотрел, как я ем. Осилив один бутерброд и выпив бокал вина, я немного расслабилась. Злость и отчаяние сменились приятной сытостью, а вино притупило мою панику.

– Еще вина? – галантно нарушил тишину Рома.

– Хватит, пожалуй!

– Пей еще! – настаивал Морозов, силой впихивая мне в руку бокал с вином.

– Да не хочу я больше! – возмущенно упиралась я.

– Надо, Танюша, надо! – продолжал заставлять меня Рома.

Он просто невыносим! Чего он добивается? Хочет напоить меня и оттрахать еще раз? Или на скандал нарывается?

Сейчас все будет! Сейчас я ему устрою!

Залпом осушив бокал, я с грохотом поставила его на столик и повернулась к Морозову.

– Ты скотина! – резко понесла на него я. – Самовлюбленный павлин! Маменькин сынок! Урод и козел!

Я замолчала, ожидая реакции Ромы.