ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После Юлия Вельбой Вельбой Юлия После 1. Инга Нет, это был не сон, — в пачке действительно оставалась последняя сигарета. Вздохнув, Инга поставила турку на плиту и занялась макияжем. Чтобы кофе не сбежал, она включила конфорку на самый маленький огонь. Инга не могла выйти из дома ненакрашенной, даже если пройти нужно было всего пару десятков метров — до магазина на углу и обратно. Она достала косметичку, выложила на стол все ее содержимое, поставила перед собой большое овальное зеркало на подставке и начала краситься. Зеркало было двустороннее, и, страдая недостатком зрения, она пользовалась его второй, увеличительной стороной. Сначала контур. Инга никогда не покупала жидкую подводку, а наводила контур остро заточенной спичкой, как привыкла с молодости. Для этого нужно было размочить водой стержень от самого дешевого косметического карандаша, окунуть в него спичку, слегка провернуть, чтобы она напиталась цветом, и только после этого начинать красить. Мелкими прерывистыми движениями, чтобы не растягивать веко, она скрупулезно повторяла малейшую неровность кожи; она вела линию так тонко и точно, что ее руке позавидовал бы ювелир. Это была филигранная работа. Но существовала еще одна причина, по которой Инга предпочитала заточенную спичку, а не магазинную подводку: в детстве она переболела конъюнктивитом и от этого часть ресниц у нее высыпалась, так что пустые места на веках приходилось теперь искусно затушевывать. И в этом деле она добилась настоящего мастерства. От природы взг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что за бесчеловечное отношение к себе?

— Ах, Лерик, — Даша легонько подшмыгнула носом, — 'зима' на самом деле не может быть красивой… 'Зима' — это так, для тепла.

Валерия опустила глаза и незаметно оглядела свои зимние сапоги, в которые перебралась еще неделю назад.

— Может, по домам? — в слабой надежде предложила она.

— Лерик… — Даша смотрела просительно.

— Завтра будет еще день.

— Не хочу я завтра. Мне так загорелось, не могу. Поищем еще?

— Ладно, — Валерия вздохнула. — Для любимого дружка хоть сережку из ушка. Пошли.

Они сели в маршрутку и проехали три остановки. Затем поднялись немного вверх, завернули направо и оказались у входа в небольшой, но пользующийся хорошей репутацией ювелирный магазин. Помещение было полуподвальным — несколько золотых ступенек вели вниз, к золотой двери.

Здесь не было той неестественной обстановки, присущей крупным салонам: не пугал своими размерами вычурный зал, освещение казалось мягче и теплей, а у охраны были вполне человеческие, и даже симпатичные лица.

— Как тебе этот? — указала Валерия на очередной горельеф Спасителя, распростертого на кресте.

— Слабоват, — отозвалась Даша. — Он должен быть покрупней.

— А этот? — перешла Валерия к более крупному 'предмету'.

— Нет… не впечатляет. Безликий какой-то.

Девушки пропутешествовали от витрины к витрине, а всего их было шесть: они стояли замкнутой цепочкой, образуя правильный шестиугольник.

— Слушай, да пусть он выберет сам, — раздражаясь, проговорила Валерия. — Ведь это он делает тебе подарок.

— Нет, Лерик… — меланхолично возразила Даша. Она тоже заметно устала и потеряла оптимизм. — Он придет и оплатит, а выберу я. Не могу я доверить выбор украшения вчерашнему охраннику.

Они вышли из магазина по тем же золотым ступеням.

— Он что, в охране работал?

— В начале своей карьеры. Сейчас он в облгосадминистрации.

— Это, случайно, не наш мэр?

— Нет пока. Всё в перспективе.

— Слушай… а как ты с ним познакомилась?

— Да я его сто лет знаю. А познакомились вчера. Это Коля с Пахаря. Я как-то говорила о нем, ты, наверное, не помнишь. Живет, вернее жил, через улицу от нас, когда я еще пешком под стол ходила. А теперь там у него родители остались, он наезжает.

— Просто судьба.

Даша сделала кислую мину и ничего не ответила.

— Ой, Лерик… — заговорила она минуту спустя, — вчера был такой конфуз! Не знаю, как я пережила. До сих пор не по себе. Представляешь, этот Коля знает Алекса!

— Какого Алекса?

— Ну… друга покойного, — с тех пор как Даша узнала о случившемся, она почему-то перестала произносить фамилию своего бывшего любовника.

Но Валерия не была столь чутка к ее нежной душе

— Брита, что ли? — спросила она напрямик.

— Да.

— Ну и что?

— А то.