ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После Юлия Вельбой Вельбой Юлия После 1. Инга Нет, это был не сон, — в пачке действительно оставалась последняя сигарета. Вздохнув, Инга поставила турку на плиту и занялась макияжем. Чтобы кофе не сбежал, она включила конфорку на самый маленький огонь. Инга не могла выйти из дома ненакрашенной, даже если пройти нужно было всего пару десятков метров — до магазина на углу и обратно. Она достала косметичку, выложила на стол все ее содержимое, поставила перед собой большое овальное зеркало на подставке и начала краситься. Зеркало было двустороннее, и, страдая недостатком зрения, она пользовалась его второй, увеличительной стороной. Сначала контур. Инга никогда не покупала жидкую подводку, а наводила контур остро заточенной спичкой, как привыкла с молодости. Для этого нужно было размочить водой стержень от самого дешевого косметического карандаша, окунуть в него спичку, слегка провернуть, чтобы она напиталась цветом, и только после этого начинать красить. Мелкими прерывистыми движениями, чтобы не растягивать веко, она скрупулезно повторяла малейшую неровность кожи; она вела линию так тонко и точно, что ее руке позавидовал бы ювелир. Это была филигранная работа. Но существовала еще одна причина, по которой Инга предпочитала заточенную спичку, а не магазинную подводку: в детстве она переболела конъюнктивитом и от этого часть ресниц у нее высыпалась, так что пустые места на веках приходилось теперь искусно затушевывать. И в этом деле она добилась настоящего мастерства. От природы взг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если я встречаюсь с мужчиной, то не из-за денег, а потому что он мне нравится.

— И с Колей?

— Коля… это моя ошибка! И я страдаю уже сейчас.

— Но крестик немного скрасит твои страдания?

— Ой, не скрасит. Что-то мне от него ничего не мило… и никакого настроения.

Некоторое время подруги шли молча.

— Бросай ты этого Колю, — проговорила Валерия, — не мучай себя.

Даша ничего не отвечала. Но спустя минуту сказала мстительно:

— Он у меня подарками не отделается.

— Ты что, будешь с него деньги брать?

Даша остановилась от возмущения.

— Да как тебе такое в голову пришло? Ну, Лера! — она покачала головой. — Нет, пусть снимет мне квартиру в центре и устроит на хорошую работу. Хватит мне уже за стойкой стоять.

— А он сможет?

— Не сможет, так пусть идет в пеший эротический тур.

Подруги подошли к остановке.

— У меня ноги отваливаются, — сказала Валерия. — И горло болит.

— Ну Лерик! Ну пожалуйста! Без тебя я ничего не выберу, мне нужен взгляд со стороны.

— Ладно. Еще в одно место, и все.

— Ты моя курочка!

— Только сразу в большой, и по домам, потому что я уже не могу.

— Тогда в 'Золотой Телец'?

— Поехали.

В 'Золотом Тельце' началась та же история — они переходили от витрины к витрине, ничего не выбирая, не примеряя, и ничему не радуясь. Валерия не радовалась, потому что ей было уже все равно, а Даше просто ничего не нравилось. Наконец она задержалась в отделе, где всеми цветами радуги блистали драгоценные камни. Она бессознательно водила пальчиком по искусно подсвеченной витрине, в то время как продавщица — девушка с наращенными ногтями колоссальной длины — стояла перед ней в молчаливой угодливости.

— Покажите, пожалуйста, — Даша ткнула ноготком куда-то в середину этого великолепия.

Девушка открыла дверцу витрины, придвинула к себе лоток и достала указанный крестик.

— Пожалуйста, — любезно сказала она.

Даша взяла его двумя пальчиками и переложила на ладонь: он был довольно крупный, примерно три на четыре. На перекрестье его играл крупный восьмиугольный рубин, а на лучах рубины помельче перемежались с цирконами, ограненными под бриллиант.

— Что ты об этом думаешь? — Даша передала крест подруге.

Валерия рассмотрела украшение, потом цену, и перевела взгляд на Дашу.

— Ты уверена?

Вместо ответа Даша попросила девушку с колоссальными ногтями отложить крестик до завтра.

— А он согласится? — шептала Валерия в самое ухо подруги, когда они шли уже к выходу.

— Не согласится, сам виноват, — ответила Даша. Глаза ее сузились и потемнели.

3. Шура

— Александр Ежов, — молодой человек чуть застенчиво улыбался с порога.

Инга узнала его по ясным голубым глазам, что смотрели на нее в тот ужасный вечер.

— Проходите, — она распахнула перед ним дверь.