Лерка, в самую точку!
— Ну а сами фотографии ты видела?
— Нет, не видела. Но он сказал, что там мы с ним вместе в разных частях света и в разных жизнях. И он хотел мне их показать!
— Это он так сказал?
— Да что ты как замороженная, Лера? Он сказал, да.
— Когда провожал в последний раз?
— Нет, еще раньше.
— Ты мне этого не говорила.
— Да ну, всякий бред пересказывать. Ну все, курочка моя, улетаю, — Даша потянулась к подруге и сделала вид, что чмокнула ее в щеку. Валерия тоже вяло шевельнула губами в направлении ее щеки.
— Даша, — она запнулась, — Даша… А что, если я знаю о тебе… — Валерия замолчала.
— Что?
— Правду.
— Какую правду?
— Ну… ту, которая одна.
— Загадками говоришь. Правду. А не могла бы ты сама жить со своей правдой и не переваливать ее на нормальных людей?
— Самой… тяжело.
— И теперь ты хочешь, чтобы мне тоже было тяжело?
— Нет, — Валерия опустила голову.
— Тогда счастливо?
— Счастливо, — проронила Валерия.
И опахнув ее ароматом своих волос, Даша скрылась за широкой стеклянной дверью.
***
Валерия брела домой, не разбирая дороги. Когда она поднялась к себе на этаж, было три часа дня. Зайдя в прихожую и взглянув на свое бледное отражение, она поспешила отвернуться от зеркала и выключить свет. Матери дома не было.
Валерия по привычке включила ноутбук, села за него и просидела так около часа. Она смотрела в пустой экран, забыв, что хотела делать. Пустой экран в это же самое время смотрел на нее, и две пустоты по ту и по эту сторону действительности встретились и слились в одно зияющее ничто. Валерия вспомнила, что сегодня ей снилась многоголовая гидра, которая протягивала свои щупальца прямо из монитора и норовила схватить за горло. Она выключила компьютер и перешла на кресло в зал.
В подъезде послышалось неразборчивое бормотанье, шаркающие о ступеньки ноги, потом кто-то пьяно выругался, другой голос икнул, и все затихло. После паузы голоса вновь зашептались и замолчали. Валерия пошла открывать.
Перед ней стояли две женщины — молодая и старая; они держали под мышки ее мать. Инга обвисла у них на руках, как тряпка. Ее правая загипсованная рука, которая с утра была еще подвязана, теперь свободно болталась. Женщины были не слишком пьяны и смотрели на Валерию с опаской. Молодая и румяная, с еще красивым лицом, сказала:
— Не ругайся. Мы выпили немного. Но мы ее привели.
Старая подтвердила:
— Чекушечку на троих всего-то.
Вся троица стояла, пошатываясь. Голова матери свешивалась на грудь, ноги в коленях были полусогнуты. Она была одета в чьи-то в спортивные штаны фиолетового цвета и грязную майку. Худые руки с проступающими синими венами и небритые подмышки неприятно поразили Валерию. Она заметила, что фиолетовые штаны омочены между ногами от паха и до самых ступней.






