ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После Юлия Вельбой Вельбой Юлия После 1. Инга Нет, это был не сон, — в пачке действительно оставалась последняя сигарета. Вздохнув, Инга поставила турку на плиту и занялась макияжем. Чтобы кофе не сбежал, она включила конфорку на самый маленький огонь. Инга не могла выйти из дома ненакрашенной, даже если пройти нужно было всего пару десятков метров — до магазина на углу и обратно. Она достала косметичку, выложила на стол все ее содержимое, поставила перед собой большое овальное зеркало на подставке и начала краситься. Зеркало было двустороннее, и, страдая недостатком зрения, она пользовалась его второй, увеличительной стороной. Сначала контур. Инга никогда не покупала жидкую подводку, а наводила контур остро заточенной спичкой, как привыкла с молодости. Для этого нужно было размочить водой стержень от самого дешевого косметического карандаша, окунуть в него спичку, слегка провернуть, чтобы она напиталась цветом, и только после этого начинать красить. Мелкими прерывистыми движениями, чтобы не растягивать веко, она скрупулезно повторяла малейшую неровность кожи; она вела линию так тонко и точно, что ее руке позавидовал бы ювелир. Это была филигранная работа. Но существовала еще одна причина, по которой Инга предпочитала заточенную спичку, а не магазинную подводку: в детстве она переболела конъюнктивитом и от этого часть ресниц у нее высыпалась, так что пустые места на веках приходилось теперь искусно затушевывать. И в этом деле она добилась настоящего мастерства. От природы взг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она открыла дверцу, и Шура поразился чистоте и порядку, царившему здесь: все недокуренные сигареты, а было их не меньше сотни, были уложены в три одинаковых ряда, плотно, как солдаты в строю, и лишь в самой глубине виднелось несколько истлевших до фильтра — судя по всему, это был отдел полностью выкуренных.

Инга, казалось, вся отдалась своему занятию, но, тем не менее, успевала бдительно следить за туркой.

— Что это? — Шура взял с печки четырехугольный экранчик размером с книжку и повертел его в руках.

— А, — улыбнулась Инга, — это дочь увлекается. Она у меня бумажных книг не читает, а с компьютера — глаза устают, так вот недавно купила. Электронная книга называется.

— Надо же, как я отстал от жизни. Так сейчас бумажные книги уже не в ходу?

— Ой, не знаю, что там у них в ходу. Это лучше у Леры… — Инга осеклась, — спросите…

Шура посмотрел, как она напряглась на своем стульчике, и перевел разговор на другое:

— А вы чем увлекаетесь?

— Да я… ничем. Телевизор смотрю, — резко посерьезнев, проговорила Инга.

— И что хорошего сейчас в телевизоре показывают?

— Много чего. Недавно вот криминальную хронику смотрела: какой-то бизнесмен убит в нашем районе. Бру… Бру… — нет, не вспомню фамилию. Но он известный такой, вы, наверное, знаете. И знаете что, — Инга заговорила тише, — его ведь нашли в то самое утро… когда и наш Налысник… вот так.

Шура кивнул и продолжал внимательно смотреть на нее. Это внимание не было пристальным вниманием опера, а мягким всепроникающим вниманием человека близкого или, по крайней мере, очень доброго.

Инга вовремя подскочила и сняла турку с плиты.

— А вы 'Заклятый друг' смотрите? — спросила она, радуясь в душе, что не прокараулила кофе. — Это сериал про милицию.

— Любопытно. И что же, милиция достойно выглядит в сериале?

— Как вам сказать… Там главный герой, он идет по следу одной банды. А банда эта торгует наркотиками. И вот когда он в нее попадает и втирается к ним в доверие, — ну чтобы узнать все их связи, — оказывается, что это не банда, а целая мафия. В общем, ему приходится туго. Приходится участвовать в их операциях, теми же наркотиками торговать… убивать, предавать… и все такое.

— М-да… Ну и что вы думаете об этом фильме?

— Что я думаю? — Инга так удивилась, как будто думать ей не полагалось. — Я думаю… а не лучше бы ему было вообще за это дело не браться? Пусть бы они сами торговали и убивали? Но с другой стороны, — увлеклась она рассуждениями, — ведь это правда жизни, куда от нее денешься? Но, знаете что, — Инга помолчала. Кофе ее остывал, но она все еще не притрагивалась к нему. — Иногда мне хочется другой правды… не такой, как эта.

— Разве правд бывает несколько?

— По-видимому… Но если она одна, тогда я не хотела бы ее знать.