— Знаете, наш сосед весь был что-то странное.
— К сожалению, я не могу сделать никакого вывода из ваших слов. Вы можете рассказать подробней?
— Подробней?.. Например, никто никогда не знал, откуда он взялся. Он приехал к нам около года назад, снял эту квартиру и стал здесь жить. Жил очень тихо, никогда у него ни друзей не собиралось, ни знаете ли, ну там… в общем, никаких посторонних. Да я видела его за все это время, может, с десяток раз.
— Он работал где-нибудь?
— Не знаю. Но мне так кажется, нет. Работающий человек все-таки живет по какому-то режиму. То есть всегда видишь его в одно и то же время, а он…
— А он?
— Появлялся то утром, то вечером. Иногда днем. Мне кажется, он не любил, когда его видели.
— Почему вам так кажется?
— Не знаю… Он пробегал по ступеням, глядя себе под ноги, и… мы даже не здоровались. То есть я первое время здоровалась с ним, а потом перестала, потому что он не отвечал. И так, знаете, все смотрел вниз или куда-то поверх моей головы. А если во дворе встречались, отворачивался в сторону, как будто не знает вовсе.
— Как вы думаете, чем была вызвана такая необщительность?
— Вот это уж я не знаю, товарищ…
— Можете называть меня Шура.
— Шура?..
— Да. Меня все так зовут.
Инга еще раз посмотрела на его волосы, что вились на затылке мягкими колечками, на мужественный, но все еще юный овал лица, и подумала, что, конечно же, он Шура, только Шурой он и может быть.
— Так вы говорите, к нему никто не приходил? — прервал ее наблюдения Шура.
— Может быть, пару раз… но сама я не видела этих людей. Я иногда выхожу на площадку курить, вот и слышала голоса.
— Так-так, что за голоса?
— Ой, ну что вы! Так, буботенье какое-то… когда человек заходит или выходит из квартиры, вот и все. А так всегда у него было тихо-тихо Я, наверное, ничем не могу вам помочь… Шура.
***
Кофе, конечно, сгорел. Пришлось ставить новый. Пока Инга вычищала конфорку и засыпала вторую порцию кофе в турку, Шура оглядывал кухню: ярко-красные шторы, красная скатерть на столе, старый, но хорошо сохранившийся кухонный гарнитур из тех, что были модны в восьмидесятые. Холодильник 'Донбасс' — из того же времени. Все аккуратно подкрашено, подклеено и приведено, если не в современный, то очень приличный вид.
— Вы не против, если я закурю? — спросила Инга.
— Конечно, нет.
— А вы?
— Я не курю, — он качнул головой, — спасибо.
— А я курю. Так тяжело отказывать себе в маленьких удовольствиях. Дочь против, но я все равно курю в квартире.
Инга присела перед низенькой печкой.






