ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После Юлия Вельбой Вельбой Юлия После 1. Инга Нет, это был не сон, — в пачке действительно оставалась последняя сигарета. Вздохнув, Инга поставила турку на плиту и занялась макияжем. Чтобы кофе не сбежал, она включила конфорку на самый маленький огонь. Инга не могла выйти из дома ненакрашенной, даже если пройти нужно было всего пару десятков метров — до магазина на углу и обратно. Она достала косметичку, выложила на стол все ее содержимое, поставила перед собой большое овальное зеркало на подставке и начала краситься. Зеркало было двустороннее, и, страдая недостатком зрения, она пользовалась его второй, увеличительной стороной. Сначала контур. Инга никогда не покупала жидкую подводку, а наводила контур остро заточенной спичкой, как привыкла с молодости. Для этого нужно было размочить водой стержень от самого дешевого косметического карандаша, окунуть в него спичку, слегка провернуть, чтобы она напиталась цветом, и только после этого начинать красить. Мелкими прерывистыми движениями, чтобы не растягивать веко, она скрупулезно повторяла малейшую неровность кожи; она вела линию так тонко и точно, что ее руке позавидовал бы ювелир. Это была филигранная работа. Но существовала еще одна причина, по которой Инга предпочитала заточенную спичку, а не магазинную подводку: в детстве она переболела конъюнктивитом и от этого часть ресниц у нее высыпалась, так что пустые места на веках приходилось теперь искусно затушевывать. И в этом деле она добилась настоящего мастерства. От природы взг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как будто этим можно было ее успокоить!

Они ушли, а Валерия стала кричать:

— Зачем ты еще Дашку приплела?! Это я тебе сказала — тебе! Об этом знали только мы вдвоем, а теперь об этом знают менты!

— Это, скорее всего, самоубийство, — сказала Инга, точь-в-точь как ей самой до этого говорил участковый.

Валерия еще что-то кричала, куда-то звонила, объясняла и оправдывалась, и в конце концов сказала, что нужно быть идиоткой, чтобы рассказывать ментам все, что знаешь.

Тогда Инга вышла на улицу, чтобы вдохнуть морозного осеннего воздуха, и вдруг так ясно представила, что еще несколько часов назад он также вдыхал его и также ежился от резкого ветра, и, наверное, ощущал сквозь тонкие подошвы своих поношенных ботинок стылость ноябрьской земли.

***

На следующее утро Инга встала сама не своя. Она полила цветы, а цветы у нее были замечательные: колоссальных размеров комнатная роза, которая занимала половину зала, лилия с широченными листьями, что стояла в огромном вазоне на кухне, небольшая пальма Монстера, мясистое денежное дерево, предвещающее по легенде солидные денежные поступления, декоративный виноград, вьющийся по стене, и еще много-много всякой мелочи, о которой не стоит даже упоминать. Рука у Инги была такова, что от ее прикосновения зацветал любой самый безнадежный цветок, а какая-нибудь полузасохшая щепочка укоренялась и вдруг пускалась в такой рост, что оставалось только удивляться. Она поливала свои растения ежедневно, зная для каждого цветка строго ему предназначенную порцию влаги, но в это утро забылась и полила два раза. А опомнилась уже, когда из поддонов стала переливаться через край вода. В этот же самый момент второй раз за утро она почувствовала запах горелого кофе. Расстроившись донельзя, она отставила лейку и пошла снимать турку с плиты, отмечая по пути, что подкурила одновременно две сигареты, но обе так и бросила тлеть.

Она долго думала, какие же колготки надеть: вот эти, в сеточку, или с тонкими вертикальными змейками? Она примерила обе пары, но решила, что черные колготки для встречи с оперуполномоченным — это уж, пожалуй, чересчур. Инга порылась в своем шифоньере, но ничего приличествующего для такого визита не нашла — ну не было у нее обыкновенных повседневных колготок телесного цвета! Были одни, цвета топленого молока, но и те с люрексовой нитью.

— Лера, — сказала она, заходя в спальню к дочери, — дай мне свои бесцветные колготки.

Дочь молча кивнула на 'пенал' в углу.

— Когда ты уже наведешь здесь порядок, — ворчала Инга потихоньку, так, чтобы Валерия, упаси бог, не подумала, что она делает ей выговор.

Но дочь и не думала реагировать, увлеченная каким-то электронным чтивом.