Подошла ближе, начала обрывать наросты со стеблей, потом села, принялась вскрывать их ножом. В каждом обнаружилось по маленькой белой личинке. Она проглотила шесть штук, заедая горстями снега. Потом взяла рыболовный крючок, который вырезала из кости оленя, принесенного пумой, наживила на него три личинки, привязала к бечевке.
Она знала: под снегом и льдом должны быть камни, откопала их, отыскала длинные гранитные клинья, которые можно взять в руку вместо резаков. Подобрала две штуки, разной длины, а еще круглый камень, удобно ложившийся в руку, в качестве колотушки.
МОЖНО БЫЛО ДВИНУТЬСЯ ВДОЛЬ РЕКИ, НО ОНА сделала семь шагов по льду, положила бечевку и наживку на снег, размела снег на небольшом участке, нарисовала круг и принялась долбить камнями. Толщиной лед был в несколько ладоней, долбила она долго, прежде чем в дырку под резаком хлынула вода; девочка сразу же его отложила, чтобы не упустить при следующем ударе. Взяла другой камень, подлиннее, полностью раздробила лед, очистила прорубь от шуги и увидела внизу речную воду.
Она взяла бечевку, опустила в прорубь крючок, подергала наживку из личинок, не доставая ее из воды. Рыба клюнула почти сразу, девочка вытащила мелкого голавля. Наживка на крючке еще оставалась, она повторила все то же самое — в итоге голавлей у нее оказалось три, а наживка закончилась. Тогда она продела крючок в верхнюю и нижнюю губу одного из голавлей и бросила его в воду в качестве приманки, отпустив бечевку немного дальше, чтобы создавалось впечатление, что он плывет против течения. Подергивая бечевку, она попала в более глубинное течение, и когда клюнула форель, сразу стало ясно: добыча крупная.
Она поймала по рыбине на каждого из трех голавлей. В тот вечер девочка развела костер из сухого кустарника и упавших деревьев — их в речной пойме было предостаточно — и зажарила двух форелей. Съела все подчистую, кроме костей, а потом до ночи поддерживала костер, пока не уснула под звездами в одежде из шкур и одеяле.
УТРОМ ОНА НАСОБИРАЛА ЕЩЕ ЛИЧИНОК И ДО ТОГО, как солнце встало над деревьями на востоке, вытащила еще четырех форелей. Отсюда, с речного льда, было видно, что с севера надвигается непогода; девочка стала думать, как лучше — вернуться в пещеру, где есть укрытие, или спрятаться в приречном лесу, где есть пища; поняла, что останется здесь.
Вернулась с добычей к костру, выпотрошила одну рыбину, положила на свежие ветки жариться, подняла глаза и увидела, что на низкой засохшей ветке дуба на границе леса и поймы сидит орел. Красивая была птица. Голова и хвостовые перья блестели тусклой слоновой костью на фоне серовато-черных крыльев, кривой клюв и тонкие когти были желтизны солнца, встающего из кучевых облаков.






