Зажарь, сказал он, она положила рыбу на огонь, та разом испеклась, но девочка не могла протянуть руку, взять рыбу и съесть.
Знаю, ты проголодалась, сказал ей медведь из сна, но настоящий голод — это не только потребность в пище. Или во сне. Все мы засыпаем и будем спать долго. Настоящий голод — это потребность совершить то, что ты еще должна совершить, пока бодрствуешь.
Я не могу жить без еды, сказала девочка.
Ты слишком рано пошла к реке.
Она посмотрела на рыбину.
Я теперь смогу перейти реку.
Ты не спасешься, если перейдешь ее одна.
Но я же одна.
Девочка повернулась к задней стене пещеры и увидела, что медведь так и спит, свернувшись калачиком.
Ты ведь не он, правда? — спросила она у медведя из сна.
Ты сама знаешь, кто я.
ОНА ПРОСНУЛАСЬ И ВЫПОЛЗЛА НАРУЖУ, В УТРЕННИЙ свет, умылась снегом, съела несколько пригоршней, чтобы унять жажду, потом горстями потащила снег в пещеру и стала бросать на пол, туда, где раньше лежала в своей блевотине. После этого вытащила из пепла полусъеденного зайца на вертеле, раздула огонь; от его тепла снег на полу подтаял и вместе с запахом желчи всосался в трещины в камне.
Тогда она отошла в заднюю часть пещеры, вытащила из торбы горшок, который носил с собой ее отец, высыпала туда остатки соли, сбросила с вертела мясо, вышла наружу, набила горшок снегом, оставила у входа в пещеру. Надела снегоступы, спустилась к опушке, срезала с сосны две пригоршни подкорья. Принесла его и сухую ветку, которую отломала от той же сосны, в пещеру, подкорье всыпала в горшок с заячьим мясом, ветку разломала и положила в костер.
Пока скудное жаркое варилось, она отдыхала и пила воду. Когда кора размягчилась, а мясо отделилось от заячьих костей, она сняла горшок с огня, остудила в снегу и поужинала как смогла; пришла сытость, но слабость осталась. Теперь она знала: чтобы выжить, нужно вернуться к реке и ловить подо льдом рыбу. Если добраться туда, продержавшись на талой воде, мхе и коре, там, у реки, больше шансов раздобыть пищу. Если повезет, будет даже рыба.
День клонился к полудню. Хоть на ходу, хоть в пещере, голод доберется до нее снова, поэтому она взяла лук и колчан, вскинула торбу на плечи и вновь зашагала на снегоступах вниз по склону.
В ПЕРВЫЙ ВЕЧЕР ОНА РАЗВЕЛА КОСТЕР С ПОМОЩЬЮ принесенных углей, разогрела остатки жаркого из зайца с корой. На следующее утро завернула в дорогу новые угли из костра и двинулась дальше.
К реке она вышла под вечер третьего дня, увидела то место, где пыталась ее пересечь, берег, куда ее притащила пума, траву, в которой лежала, — теперь она скрылась под снегом, наружу торчали только длинные стебли золотарника с темными наростами — и вспомнила слова отца о том, что в этих наростах прячется зимою.






