ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Медведь Эндрю Кривак Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Эндрю Кривак Медведь Коулу, Блэзу и Луизе, и еще Амелии Сущность его мы постигли лишь долгое время спустя. Ральф Уолдо Эмерсон. Эссе: вторая серия ~~~ ПОСЛЕДНИМИ ОКАЗАЛИСЬ ДЕВОЧКА И ЕЕ отец, жили они у старого восточного хребта, на склоне горы, которую называли одиноко стоящей горой. Мужчина пришел туда с женщиной, когда они были молоды, и построил дом из бревен и вытащенных из земли камней, скрепив их смесью болотной грязи и песка. Дом стоял на полпути к вершине горы и смотрел на озеро, окаймленное березами и черничником, — летом кусты тяжелели от ягод

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зажарь, сказал он, она положила рыбу на огонь, та разом испеклась, но девочка не могла протянуть руку, взять рыбу и съесть.

Знаю, ты проголодалась, сказал ей медведь из сна, но настоящий голод — это не только потребность в пище. Или во сне. Все мы засыпаем и будем спать долго. Настоящий голод — это потребность совершить то, что ты еще должна совершить, пока бодрствуешь.

Я не могу жить без еды, сказала девочка.

Ты слишком рано пошла к реке.

Она посмотрела на рыбину.

Я теперь смогу перейти реку.

Ты не спасешься, если перейдешь ее одна.

Но я же одна.

Девочка повернулась к задней стене пещеры и увидела, что медведь так и спит, свернувшись калачиком.

Ты ведь не он, правда? — спросила она у медведя из сна.

Ты сама знаешь, кто я.

ОНА ПРОСНУЛАСЬ И ВЫПОЛЗЛА НАРУЖУ, В УТРЕННИЙ свет, умылась снегом, съела несколько пригоршней, чтобы унять жажду, потом горстями потащила снег в пещеру и стала бросать на пол, туда, где раньше лежала в своей блевотине. После этого вытащила из пепла полусъеденного зайца на вертеле, раздула огонь; от его тепла снег на полу подтаял и вместе с запахом желчи всосался в трещины в камне.

Тогда она отошла в заднюю часть пещеры, вытащила из торбы горшок, который носил с собой ее отец, высыпала туда остатки соли, сбросила с вертела мясо, вышла наружу, набила горшок снегом, оставила у входа в пещеру. Надела снегоступы, спустилась к опушке, срезала с сосны две пригоршни подкорья. Принесла его и сухую ветку, которую отломала от той же сосны, в пещеру, подкорье всыпала в горшок с заячьим мясом, ветку разломала и положила в костер.

Пока скудное жаркое варилось, она отдыхала и пила воду. Когда кора размягчилась, а мясо отделилось от заячьих костей, она сняла горшок с огня, остудила в снегу и поужинала как смогла; пришла сытость, но слабость осталась. Теперь она знала: чтобы выжить, нужно вернуться к реке и ловить подо льдом рыбу. Если добраться туда, продержавшись на талой воде, мхе и коре, там, у реки, больше шансов раздобыть пищу. Если повезет, будет даже рыба.

День клонился к полудню. Хоть на ходу, хоть в пещере, голод доберется до нее снова, поэтому она взяла лук и колчан, вскинула торбу на плечи и вновь зашагала на снегоступах вниз по склону.

В ПЕРВЫЙ ВЕЧЕР ОНА РАЗВЕЛА КОСТЕР С ПОМОЩЬЮ принесенных углей, разогрела остатки жаркого из зайца с корой. На следующее утро завернула в дорогу новые угли из костра и двинулась дальше.

К реке она вышла под вечер третьего дня, увидела то место, где пыталась ее пересечь, берег, куда ее притащила пума, траву, в которой лежала, — теперь она скрылась под снегом, наружу торчали только длинные стебли золотарника с темными наростами — и вспомнила слова отца о том, что в этих наростах прячется зимою.