ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Медведь Эндрю Кривак Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Эндрю Кривак Медведь Коулу, Блэзу и Луизе, и еще Амелии Сущность его мы постигли лишь долгое время спустя. Ральф Уолдо Эмерсон. Эссе: вторая серия ~~~ ПОСЛЕДНИМИ ОКАЗАЛИСЬ ДЕВОЧКА И ЕЕ отец, жили они у старого восточного хребта, на склоне горы, которую называли одиноко стоящей горой. Мужчина пришел туда с женщиной, когда они были молоды, и построил дом из бревен и вытащенных из земли камней, скрепив их смесью болотной грязи и песка. Дом стоял на полпути к вершине горы и смотрел на озеро, окаймленное березами и черничником, — летом кусты тяжелели от ягод

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да и вся птица выглядела так, будто поднялась над горизонтом унылого бескрайнего пейзажа и застыла в извечной позе охотника и наблюдателя. Девочка оставила форель на огне и направилась к птице. Орел переступил на ветке, встопорщил крылья; тут она увидела, что в когтях у него что-то есть. Потом голова вытянулась, крылья захлопали, орел спланировал с ветки вниз, к девочке, сбросил на снег гуся, которого держал в когтях, и по узкой дуге вернулся на ветку.

Девочка подняла тушку. Добыча не свежая, но и не залежалая. Длинная шея сломана под углом, голова лежит недвижно, возле клюва запеклась кровь. Она посмотрела на орла, махнула рукой, приглашая его спуститься. Орел снялся с ветки и спланировал к ней снова. Она взяла самую крупную свою форель и как можно выше подкинула в воздух, — рыба еще даже не начала падать, а орел уже схватил ее когтями, по прямой линии полетел к дальнему берегу и скоро скрылся в лесу на западе.

К ВЕЧЕРУ ТУЧИ УШЛИ, СНЕГА ВЫПАЛО СОВСЕМ немного. Девочка смастерила из веток сосны и болиголова навес на тропинке, на полпути к медведю, ощипала гуся, поджарила над огнем, который развела с помощью сухого золотарника и потом поддерживала всю ночь, добавляя буковые и дубовые сучья, собранные по дороге.

Вернувшись на следующий день в пещеру, она выпотрошила форель, положила на коптильную раму, раздула огонь в остывшем кострище на каменном полу. А когда внутри сделалось теплее, вытащила из колчана шесть стрел, ободрала оперение из сосновых игл, отскребла смолу от хвостовиков. Проточила ножом выемки для гусиных перьев, расщепила очины, прикрепила перья к стрелам. Осмотрела наконечники из оленьих костей, заменила два из них на стеклянные, которые изготовила еще на морском берегу из осколков — тех, что отец выкопал из грязи в месте среди стен. А потом разложила все стрелы по полу у огня, сушиться.

День клонился к вечеру, силы у нее иссякли. Зато совсем не было чувства голода, которое до того почти ее не покидало. Было гусиное мясо, копченая форель — хватит на фазу луны с лишним, и девочка почувствовала, как одновременно с силами в ней нарастает иной голод — охотничий. Она знала, что изготовленные ею стрелы, которые теперь лежат в колчане, будут летать хорошо, осталось выследить дичь и подобраться на нужное расстояние. Она посмотрела на другую сторону костра и увидела, что на полу сидит отец и смотрит в пламя и дым. Девочка закрыла глаза, открыла снова — он исчез.

~~~

РОЗОВЫЕ ЛУЧИ РАССВЕТА ИГРАЛИ НА УТРЕННЕМ снегу, когда девочка вышла из пещеры, завернувшись в шкуры и мех, с луком и стрелами, — и незаметно растаяли еще до того, как солнце показалось над горизонтом. Отец когда-то ей говорил, что у животных привычки неизменные, следовательно, и у него с нею тоже.