На карте были обозначены пункты дислокации основных боевых частей инспектората — в основном пехотных соединений, с переменным успехом занимавшихся борьбой с партизанами. Хайнц вспомнил, как в прошлой осенью под Можайском был почти полностью уничтожен батальон резервистов, отправленных из Германии в далекую и холодную Россию. Партизаны устроили засаду на шоссе, подорвали первый и последний грузовики, и хладнокровно расстреливали пехотинцев, пока те вываливались из машины в октябрьскую грязь. Вся бойня продолжалась не больше пяти минут. Потом партизаны исчезли в лесу — не менее густом, чем тропические джунгли где-нибудь в дельте Амазонки. Карательная экспедиция, проведенная по приказу Берлина, мало что дала: местные в лесах чувствовали себя как дома, немцы же легко терялись и попадали под вражеский огонь. Гудериан потихоньку ее свернул, отрапортовав об успешном завершении.
В дверь постучали, и в кабинет вошел помощник генерал-фельдмаршала. Отдав нацистское приветствие, офицер положил перед Гудерианом только что расшифрованную телеграмму. Прочитав ее, Хайнц не смог удержаться от ругательства.
— Они что, с ума там все сошли? Требуют подготовить районы для дислокации дивизий «Дас рейх» и «Мертвая голова»! Они что, собрались воевать новейшими танками с местными партизанами? Или двинут их дальше, чтобы погубить в уральских горах?
— Не могу знать, мой генерал, — осторожно ответил офицер. Больше всего он хотел сейчас убраться из кабинета: гнев Хайнц для окружающих был грозен так же, как и его танковые клинья для врага.
— Черт знает что! — проговорил Гудериан. Он был зол, потому что не мог относиться равнодушно ко всему, что касается танковых войск — в отличие от верховного главнокомандования, где готовы бездумно исполнять любые приказы, исходящие из рейхсканцелярии.
Генералу-фельдмаршалу вспомнился обросший легендами ультиматум, который он предъявил фюреру в июле сорок первого. От него потребовали повернуть танковые части группы армий «Центр» на юг, чтобы разгромить войска советского юго-западного военного округа: план по молниеносному захвату Киева провалился, и южному флангу требовалась помощь. Гудериан категорически отказался менять первоначальный план кампании. Гитлер пригрозил трибуналом. Хайнц ответил: «Я готов». На минуту в рейхсканцелярии воцарилась тишина, а затем фюрер, резко развернувшись, покинул совещание, не сказав больше ни слова.
Гудериан продолжил наступление, увенчавшееся успехом к сентябрю. Да, фланговый удар советских войск с юга в тыл группы армий «Центр» чуть не привел к катастрофе в середине ноября, но ведь не привел! А с Киевом пришлось возиться аж до января сорок второго.






