Фюрер так и не простил Гудериану того совещания, и в апреле сорок второго назначил строптивого генерал-фельдмаршала губернатором инспектората Москва. Все прекрасно понимали, что это почетная ссылка. Гудериан не жаловался — он считал, что был прав, а за правоту часто приходится расплачиваться карьерой. Что ж, во всем есть свои плюсы — он мог действовать, не боясь за свое положение: нынешняя должность отнюдь не была пределом мечтаний.
Генерал-фельдмаршал, подойдя к телефону, поднял трубку. На это раз он был полон решимости выяснить, зачем в глубоком тылу понадобились элитные танковые дивизии.
Последние два дня профессор Громов чувствовал, что не поспевает за событиями. Во-первых, ему срочно приказали вернуться из Москвы в Германию, в КБ-45. Почему — непонятно. Громов считал, что работа, которая сейчас начинается в Монино, как минимум, не менее важна, чем то, что они делали в лаборатории в Тюрингии. Однако приказ есть приказ. Во-вторых, как только профессор вернулся в лабораторию и провел заседание ученого совета, ему позвонили из Москвы и предупредили о скором визите генерала Синицына, возглавлявшего всю работу по проекту «Коридор».
К зданию бывшей гимназии, где располагалось немецкое отделение КБ-45, генерал Синицын приехал сразу из аэродрома, и поэтому вид у него был утомленный. Сдержанно поздоровавшись с Громовым, он осведомился, где они могут поговорить с глазу на глаз. Профессор предложил для этого свой кабинет. Пригласив генерала войти, Громов попросил секретаршу приготовить чаю.
— У меня мало времени, — без обиняков начала генерал. — То, что я вам сейчас сообщу, никто не должен знать, ни один из ваших людей. Даже этот, как его… — Синицын недовольно поморщился, — ну, ваш помощник.
— Александр Быстров, — подсказал профессор.
— Да-да, верно. Извините, долгий перелет, в самолете плохо спал.
— Я вас понимаю, — вставил Громов, — тоже не могу спать в самолете.
Синицын положил папку на стол и начал просматривать бумаги, словно решая, что именно можно показать Громову. Вошла секретарша с двумя стаканами чая. Генерал с видимым удовольствием отхлебнул, не отрываясь от папки. Наконец, отобрав несколько листов, он протянул их
— Взгляните, Александр Николаевич.
Это была краткая, на полстраницы, записка об испытании в США взрывного устройства сверхбольшой мощности. Быстро просмотрев, профессор вернул ее генералу.
— Что думаете? Не напутала наша разведка?
— Если заявленная мощность верна, то я вижу лишь один вариант — американцы осуществили цепную реакцию деления тяжелых ядер. Скорее всего, урана.
Генерал остро взглянул на профессора.
— Наши говорят то же самое. Вы понимаете значение этого события?
Громов ответил после короткой паузы.
— Американцы получили мощное оружие, это факт.






