Меньше чем за минуту оба «Мауса», добравшиеся до позиций, превратились в груду металла, причем один из них тоже взорвался, а второй, на мгновение покрывшийся извивающей огненной сеткой, резко остановился и больше уже не двигался. В воздухе запахло озоном.
Селезнев поднялся и подбежал к переднему краю, от которого открывалась панорама битвы. Еще два «Мауса» и один «Королевский тигр» дымились, сраженные молниями. Остальные немецкие танки неуклюже разворачивались на размякшей от воды земле, пытаясь уйти назад, под защиту леса. После того, как поле боя опустела, гроза стихла. Тучи разошлись, проглянуло солнце. «Сейчас они вернутся, — подумал полковник, — и добьют нас». Со стороны дороги послышался низкий шум танковых моторов — но еще до того, как Селезнев их увидел, он понял: свои. Мокрые от дождя, сверкающие на солнце, с востока двигалась колонна темно-зеленых ИСов.
Полковник, волоча по грязи ноги, пошел им навстречу.
Крутов очнулся поздним вечером в больничной палате. На соседних постелях спали два раненых, незнакомых ему. Лейтенант сел, прислонился спиной к стене: голова немного кружилась, он чувствовал, что ее стягивают бинты, но боли не было, только в ушах слегка шумело. Откинул одеяло, осмотрел себя — синяки, ссадины, царапины: ничего серьезного.
Крутов, перехватываясь за спинки кроватей, побрел к выходу, открыл дверь. В тускло освещенном коридоре две медсестры обсуждали больничные дела. «Ну-ка, назад, в постель… — начала было одна из них, увидев лейтенанта, но тут Крутов заметил Сашку: тот стоял, глядя в окно с таким вниманием, словно бы там разыгрывали цирковое представление.
— Саша, — прохрипел Крутов, отмахиваясь от медсестры, — ты как?
Тот обернулся, его лицо расплылось в улыбке.
— Жив, как видишь, — сказал он, подойдя к лейтенанту. — А тебя контузило, серьезно, между прочим, так что ты бы послушал сестричку!
Они разговаривали долго, никто не мешал им. Лейтенант узнал все — и то, как он героически завалил «Маус» гранатой (повезло тебе, командир, граната твоя угодила прямиком в снаряд, когда тот заряжали), и про коварство американцев, получивших, впрочем, по заслугам. Узнал лейтенант и про последний, самый тяжелый бой, и про то, как неожиданно он закончился. Сразу после боя на позиции вышла бригада генерала Ренко, а когда небо прояснилось, в небоподнялись бомбардировщики. Больше немцы уже не атаковали.
А то, что из его экипажа больше никто не выжил, лейтенант понял сразу — по тому, как Сашка об этом молчал.
Потом, когда помянули погибших, Крутов спросил:
— Так откуда взялись немцы?
Саша пожал плечами:
— Никто не знает, ходят разные слухи. Американцы божатся, что они здесь не при чем, и всех сдавшихся им в плен сразу разоружают. А в подбитых танках нашли много чего интересного, вот смотри.






