Виктория прижала руку ко рту. Летти тяжело дышала. Рами быстро моргал, словно пытаясь сдержать слезы.
И Робин, глядя на все еще дрожащий прут, ясно видел, что все это того стоило. Одиночество, побои, долгие и мучительные часы учебы, глотание языков как горького напитка, чтобы однажды он смог сделать это — все это стоило того.
— И последнее, — сказал профессор Плэйфер, провожая их вниз по лестнице. — Нам нужно будет взять у вас кровь.
— Прошу прощения? — спросила Летти.
— Ваша кровь. Это не займет много времени. — Профессор Плэйфер провел их через холл в небольшую комнату без окон, скрытую за стеллажами, в которой не было ничего, кроме обычного стола и четырех стульев. Он жестом предложил им сесть, а затем подошел к задней стене, где в камне был спрятан ряд ящиков. Он выдвинул верхний ящик, обнаружив в нем стопки и стопки крошечных стеклянных флаконов. На каждой из них было написано имя ученого, чья кровь в ней содержалась.
— Это для подопечных, — объяснил профессор Плэйфер. — В Вавилоне происходит больше попыток ограбления, чем во всех банках Лондона вместе взятых. Двери не пропускают почти никого, но подопечным нужно как-то отличать ученых от злоумышленников. Мы пробовали волосы и ногти, но их слишком легко украсть.
— Воры могут украсть кровь, — сказал Рами.
— Могут, — сказал профессор Плэйфер. — Но им придется быть гораздо более решительными в этом деле, не так ли?
Он достал из нижнего ящика горсть шприцев.
— Поднимите рукава, пожалуйста.
Неохотно, они подняли свои мантии.
— Разве нам не нужна медсестра? — спросила Виктория.
— Не волнуйтесь. — Профессор Плэйфер коснулся иглы. — Я неплохо разбираюсь в этом. Мне не понадобится много времени, чтобы найти вену. Кто первый?
Робин вызвался сам; он не хотел мучиться в предвкушении, наблюдая за остальными. Следующим был Рами, затем Виктория, а потом Летти. Вся процедура заняла меньше пятнадцати минут, и никто не пострадал, хотя Летти к тому времени, как игла покинула ее руку, тревожно позеленела.
— Сытно пообедайте, — сказал ей профессор Плэйфер. — Кровавый пудинг хорош, если у них есть.
В ящик добавили четыре новые стеклянные пробирки с этикетками, написанными аккуратным мелким почерком.
— Теперь вы — часть башни, — сказал им профессор Плэйфер, закрывая ящики. — Теперь башня знает вас.
Рами скорчил гримасу.
— Немного жутковато, не так ли?
— Вовсе нет, — сказал профессор Плэйфер. — Вы находитесь в месте, где создается магия. Здесь есть все атрибуты современного университета, но в своей основе Вавилон не сильно отличается от логова алхимиков древности. Но в отличие от алхимиков, мы действительно выяснили ключ к превращению вещи. Он не в материальной субстанции. Он в имени.






