Возможно, профессор Ловелл поклялся остальным преподавателям хранить тайну; возможно, согласно официальным документам, Гриффина не существовало.
Тем не менее, он не мог не нажать.
— Я слышал, что был еще один студент, за несколько лет до меня. Тоже с побережья.
— О да, полагаю, был. — Пальцы профессора Чакраварти беспокойно барабанили по столу. — Хороший мальчик, хотя и не такой прилежный, как вы. Гриффин Харли.
— Был? Что с ним случилось?
— Ну, это печальная история, на самом деле. Он умер. Перед самым четвертым курсом. — Профессор Чакраварти почесал висок. — Он заболел во время зарубежной научной поездки и не доехал до дома. Такое случается постоянно.
— Случается?
— Да, в этой профессии всегда есть определенный... риск. Так много путешествий, знаете ли. Вы ожидаете отсева.
— Но я все равно не понимаю, — сказал Робин. — Конечно, есть множество китайских студентов, которые хотели бы учиться в Англии.
Пальцы профессора Чакраварти быстро сжались на деревянной доске.
— Ну да. Но сначала встает вопрос национальной лояльности. Не стоит набирать ученых, которые в любой момент могут перебежать на сторону правительства Цин, знаете ли. Во-вторых, Ричард считает, что... ну... Нужно определенное воспитание.
— Как у меня?
— Как у тебя. В противном случае, Ричард считает... — (профессор Чакраварти довольно часто использовал эту конструкцию, заметил Робин) — что китайцы склонны к определенным природным наклонностям. То есть, он не думает, что китайские студенты хорошо акклиматизируются здесь.
Низкое, нецивилизованное население.
— Понятно.
— Но это не значит, что вы, — быстро сказал профессор Чакраварти. — Вы получили правильное воспитание, и все такое. Вы замечательно прилежны, я не думаю, что это будет проблемой.
— Да. — Робин сглотнул. Его горло было очень сжато. — Мне очень повезло.
Во вторую субботу после приезда в Оксфорд Робин отправился на север, чтобы пообедать со своим опекуном.
Резиденция профессора Ловелла в Оксфорде была лишь немного скромнее, чем его поместье в Хэмпстеде. Она была немного меньше и имела всего лишь палисадник и задний сад вместо обширного зеленого, но все равно это было больше, чем должен был позволить себе человек с профессорской зарплатой. Вдоль изгороди у входной двери росли деревья, плодоносящие пухлыми красными вишнями, хотя вряд ли на рубеже осени вишни еще не поспели. Робин подозревал, что если он наклонится, чтобы проверить траву у их корней, то найдет в почве серебряные слитки.
— Дорогой мальчик! — Он едва успел позвонить в колокольчик, как миссис Пайпер налетела на него, смахивая листья с его куртки и поворачивая его кругами, чтобы осмотреть его конопатую фигуру. — Боже мой, ты уже такой худой...
— Еда ужасная, — сказал он.






