— Опять?
— Полагаю, это проклятие, — прошептал Робин, стараясь сохранить спокойное выражение лица.
— Льет. Иди и забери его завтра. — Рами нахмурился. — Что такое?
— Мои чтения, — почти сказал Робин, но это не могло быть правдой, потому что он якобы работал над ними всю ночь. — А, просто мой дневник. Он не даст мне спать, если я его оставлю, я нервничаю, если кто-то увидит мои записи...
— Что там, любовное письмо?
— Нет, просто... это заставляет меня нервничать.
Либо он был потрясающим лжецом, либо Рами был слишком сонным, чтобы беспокоиться.
— Убедись, что я завтра встану, — сказал он, зевая. — Я проведу всю ночь с Драйденом, и мне это не нравится.
— Обязательно, — пообещал Робин и поспешил за дверь.
Из-за проливного дождя десятиминутная прогулка по Хай-стрит показалась вечностью. Вавилон сиял вдали, как теплая свеча, каждый этаж был полностью освещен, словно сейчас была середина дня, хотя в окнах почти не было видно силуэтов. Ученые Вавилона работали круглосуточно, но большинство забирали свои книги домой к девяти или десяти, и тот, кто оставался там в полночь, вряд ли покинул бы башню до утра.
Дойдя до зелени, он остановился и огляделся. Он никого не увидел. Письмо Гриффина было таким туманным; он не знал, стоит ли ему ждать, пока он мельком увидит кого-нибудь из агентов «Гермеса», или же ему следует идти вперед и точно следовать его приказам.
Не отклоняйся от моих инструкций
.
Колокола прозвонили полночь. Он поспешил к входу, во рту пересохло, дыхание перехватило. Когда он достиг каменных ступеней, из темноты материализовались две фигуры — оба юноши в черных одеждах, чьих лиц он не мог разглядеть под дождем.
— Иди, — прошептал один из них. — Поторопись.
Робин подошел к двери.
— Робин Свифт, — произнес он тихо, но отчетливо.
Стражи узнали его кровь. Замок щелкнул.
Робин распахнул дверь и замер на пороге на мгновение — ровно настолько, чтобы стоявшие за ним фигуры успели проскользнуть в башню. Он так и не увидел их лиц. Они пронеслись по лестнице, как призраки, быстро и бесшумно. Робин стоял в фойе, дрожа от дождя, стекавшего по его лбу, и смотрел на часы: секунды приближались к пятиминутной отметке.
Все было так просто. Когда пришло время, Робин повернулся и вышел за дверь. Он почувствовал легкий толчок в поясницу, но в остальном ничего не ощутил: ни шепота, ни звона серебряных слитков. Оперативников «Гермеса» поглотила темнота. Через несколько секунд их как будто и не было вовсе.
Робин повернулся и пошел обратно в сторону Мэгпай-лейн, дрожа от страха и головокружения от смелости того, что он только что сделал.
Спал он плохо.






