ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А ты можешь мне сказать?

– Что?

– Ты останешься здесь или мне идти договариваться с Селиной? У нее есть свободная комната.

– А у тебя нет?

– Весь дом в твоем распоряжении. Выбирай любую комнату.

– Мне бы с видом на море. С душем. И с широкой постелью. Не такой, как у Селины.

– Ну, давай поищем что-нибудь подобное.

И они пошли по его дому заглядывая во все комнаты и целуясь на каждом углу. Спустились и в столярную мастерскую, хотя там не было ни душа, ни постели, зато чудесно пахло стружкой. Из мастерской они заглянули в гараж и отпрянули, потому что там был Андрей. Возясь с «лендровером», он не заметил их из-за поднятого капота, и они выбрались оттуда на цыпочках, бесшумно, как воришки.

Оказавшись, наконец, в самой дальней комнате, они оба уже изнемогали от желания так, что не могли даже говорить. Впрочем, слова были излишни. Нужно было только открытое окно, и только свежий ветерок, шевелящий прозрачную занавеску, обдувающий разгоряченную кожу, приносящий запах моря и теплых скал. И лаская Михаила, она думала о том, как завтра войдет в прозрачные волны вместе с ним, и как они будут валяться на песке и предаваться ничегонеделанию, и будут есть вкусное мясо и пить вкусное вино, набираясь сил для новой ночи, но ведь еще и эта ночь не кончена, она впереди, впереди, впереди…

Глава 15

Окно из черного стало фиолетовым, а потом темно-синим, и Катя поняла, что скоро рассвет. Надо было спать, но ей жалко было тратить на сон драгоценное время. Те бесценные минуты, которые были отведены им для близости.

– Ты был в Югославии?

– Да. Почему ты спросила?

– Не знаю. Я только что оттуда.

Ей было лень говорить самой, но очень хотелось слышать его голос, поэтому она просто откликалась эхом на его слова, чтобы он не умолкал. Пусть говорит что угодно…

– С научной точки зрения… Мы же с тобой ученые, социологи…

– Два голых социолога, – сказала она, водя пальцем по его груди.

– Все, молчу.

– Нет-нет, говори, мне интересно!

– Я хочу говорить только о тебе.

– Обо мне?

– Да… О том, как ты красива. О твоей коже. О твоем голосе. Он меня сводит с ума. Меня все сводит с ума. Все твое. Особенно когда тебя нет рядом. Не знаю, как я вытерпел так долго. Если бы ты не прилетела, я приехал бы сам. Как здорово, что ты оказалась умнее, чем я. Я боялся, ты неправильно истолкуешь мой звонок, в Париже.

– Я все правильно поняла.

Майкл встал и подошел к окну. Небо уже было серым, и в комнате стало светлее. Катя увидела одежду разбросанную по всем углам, и засмеялась:

– Смотри, мои джинсы лежат на твоих.

– Нет, мои сверху, – сказал он, поднимая их с пола. – Или нет? Кать, а ведь у нас одинаковые джинсы. Как их теперь отличать?

– Дурачок. У тебя ремень, а у меня поясок. Постой, зачем ты одеваешься?

– Ты тоже сейчас оденешься. Скоро рассвет.