– Он не даст пропасть Михаилу. Я могу быть спокойна, пока Андрей рядом с ним…»
Утром, как всегда, пришли монахини, и Катя вместе с ними готовила завтрак. С ними же и ушла, сказав, что хочет попасть на монастырскую утреннюю трапезу.
– Но потом мы выйдем в море? – спросил Михаил.
– В море? Да, да, конечно, – рассеянно ответила она и ушла.
Он спустился к причалу и стал готовить катер для выхода в море. Его не покидало странное, немного тревожное чувство. Что-то вроде «синдрома утюга» – когда сидишь в театре и все пытаешься вспомнить, выключил ли утюг, уходя из дома.
Он не мог понять, откуда взялась эта тревога. С Катей все прекрасно. Она прилетела сама. И помогла ему принять решение. Они будут вместе, и им не помешают никакие условности. При первой же возможности они заключат брак, у них родятся дети, и эти дети будут расти в семье под любящим взглядом отца и матери.
Пора снять проклятие изгнанной династии. Михаил рос без отца, потому что таков принцип безопасности рода – царь и наследник не должны создавать возможность убить их одним ударом. Пока не устранена угроза уничтожения династии, следовало подчиняться и другим не менее строгим принципам. Отец нарушил это всего один раз, приехав в Москву, к Андропову – и поплатился своей жизнью и жизнью матери Михаила. Из покореженного автомобиля его, чудом выжившего за секунду до взрыва, вытащил тогда молодой офицер КГБ «дядя Сережа», Катин отец.
Но чего стоит такая жизнь? И есть ли смысл цепляться за нее? И не будет ли добровольное исчезновение династии лучшим способом устранения угрозы? Если династия исчезла сама собой, то все усилия по ее уничтожению потеряют смысл. Кончится долгая война многих спецслужб. Политики перестанут вынашивать фантастические планы. А Михаил Романов и Катя Кузнецова станут самой обычной семьей…
Он вернулся в дом и спустился в бункер, чтобы взять из холодильника напитков для долгой морской прогулки.
Андрей, сидя у мониторов наружного наблюдения, спросил, не оборачиваясь:
– Катя надолго ушла?
– Не знаю. Думаю, скоро уже вернется.
– Она оставила здесь телефон.
– Ты хочешь сказать «забыла».
– Нет. – Андрей развернулся к нему на вертящемся кресле. – Есть разговор.
Михаил, укладывая в сумку бутылки, сказал:
– Я не тороплюсь, если есть разговор.
– Тебе не следует выходить сегодня в море.
– Да? Почему?
– Опасно. Степень опасности – высокая. Я бы сказал, максимально высокая.
– Да ну, – удивился Михаил. – Я только что смотрел прогноз. Штиль. Да и так видно, что погода отличная и устойчивая.
– Я не о погоде, – сказал Андрей. – Кстати, вчера вечером я получил свежую информацию по делу твоего кузена, – будничным голосом продолжил Андрей. – Версия несчастного случая больше не рассматривается.






