Сообщений для прессы не будет, чтобы не бередить душевные раны семейства. Но дело раскручивается. Полиция Гавра разыскивает владельца моторной лодки, которую обнаружили спрятанной на берегу. На ее борту отпечаток краски с яхты принца Георга.
– Было столкновение?
– Не думаю. Скорее всего, швартовка. Георгу проломили голову, а тело положили так, будто он ударился виском о стойку леера.
– Но я слышал, что на стойке нашли его кровь.
– Да. Нашли. Но никто не смог объяснить, откуда она взялась там на стойке. Кровь не могла брызнуть из раны в момент удара. Она потекла, когда он уже лежал на палубе. Так решили эксперты.
– Значит, убийство?
– А ты сомневался?
Михаил застегнул сумку и встал, накинув ее ремень на плечо.
– Я отойду недалеко. Если замечу чужих, вернусь на берег.
– Подожди. Ты помнишь лицо парня, которого убил в Париже?
– Я убил, чтобы не убили меня, – сухо ответил Михаил. – И не желаю больше говорить об этом.
– Ты правильно сделал. Но лицо его помнишь? – Андрей откатился на своем кресле к компьютерному столу и коснулся клавиатуры. – Это он?
На мониторе, сменяя одна другую, появлялись фотографии одного из тех двоих, кто снились Михаилу, пока он не сходил исповедаться в церковь. Грех убийства остается грехом, чем бы ты его ни оправдывал.
Ему уже пришлось когда-то через это пройти. В Косово, вывозя семью сербской учительницы, он попал в засаду. Проводника сразу же убили. Михаил взял его автомат и остался жив. Потому что убил тех, кто хотел его смерти.
Но тогда была война, и он по несколько раз на дню сталкивался со смертью в самых тягостных ее проявлениях. Он оттаскивал разлагающиеся трупы с дороги, чтобы проехать. Хоронил друзей. Участвовал в обмене убитыми. Вот и самому пришлось кого-то отправить в траурный список. Там это было в порядке вещей.
Но убить человека накануне Пасхи… И не одного, двоих…
Конечно, он запомнил их лица. Когда с трупов сняли маски…
– Тот самый, – сказал Михаил. – Установили личность?
– Пока еще нет. Эти снимки я получил по нашим каналам. У нас его зовут «филиппинцем», потому что он впервые попал в поле зрения во время манильских событий. Помнишь студенческие волнения, перешедшие в восстание? А этот стрелял с крыши посольства. Сначала в полицейских, потом в студентов, из трех разных винтовок.
– Как вы об этом узнали?
– Он был не один. Но это неважно. Важно, что против тебя работал «специальный оператор». Гордись, нас уважают.
Михаил опустил сумку на пол и сел в кресло напротив Андрея.
– Не пойму, к чему ты клонишь. Меня хотели убить? Эка невидаль! Да всю нашу семью хотят убить уже сто лет! И убивают! И что теперь? «Специального оператора» уже, как я понимаю, кремировали, и прах развеяли. Его напарника зарыли в тот же день, до заката. Вторую такую парочку наспех не соберешь.






