ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее надо смыть? Надо отскоблить ступени? Она накинулась на работу не поднимая головы. И только краем глаза видела, как в военный вертолет грузят два черных пластиковых гроба. Значит, убили двоих. Но Михаил жив. С ним ничего не могло случиться.

В доме тоже на полу была кровь. И бурые брызги на стенах. Вокруг особенно крупных пятен с не застывшими еще потеками аэрозольной краской были нанесены контуры тел. Такой же краской были обведены щербины и лунки на стенах. Это следы от пуль. Сами пули, видимо, были уже извлечены и увезены полицией.

Чтобы набрать воду, Катя уверенно, как у себя дома, прошла в кухню, подставила ведро под кран. Огляделась. Нет, в кухне царил идеальный порядок. Здесь не стреляли.

– Тепер тут будэт наша гостэвой дом, – сказала Нина, забирая у нее ведро с водой и передавая пустое. – Хазаин уехала.

– Куда уехал?

– Туда. Откуда приехала. Тепер тут нэлза. Э, смотри ведро!

Вода плескала через край переполненного ведра. Катя с трудом подняла его из-под крана и пошла на веранду, где в известняковые перила уже впитались мелкие капли крови. Она скоблила их щеткой, пятна поддавались с трудом, но Катя не огорчалась. «Хазаин уехала», значит, он жив. Все верно. С ним ничего не могло случиться. Потому что она ушла в монастырь. Она молится о нем каждую минуту.

Она и сейчас молилась и вдруг, на секунду оторвав глаза от работы, глянула вниз и увидела, как там через двор шагает Михаил с лопатой на плече. Рядом с ним шли трое греков, кто с лопатой, кто с киркой. Они вышли через ворота и скрылись под деревьями. Вот они снова показались на узкой извилистой улочке и снова пропали.

«Они идут на кладбище. Рыть могилы. Кто-то еще умер. Кто? Почему он идет без Андрея? Если здесь что-то случилось, Андрей должен быть рядом с ним! Может быть, Нина называла хозяином дома как раз Андрея? И это уехал Андрей? Тогда все понятно», – решила она, окончательно успокоившись. И тут же засовестилась того, что успокоилась. Потому как все равно умерли люди. Пусть не Михаил и даже пусть не Андрей, но все-таки люди. И, может, это его друзья, которые умерли, чтобы он не умер. Чтобы она могла успокоиться, как сейчас. Умерли потому, что она молилась не за них, а за него…

А внизу под акацией несколько греков продолжали что-то горячо обсуждать. Их голоса звучали то уныло, то яростно. «Андре, Андре», – слышалось ей.

– Екатерина Николаевна, – неожиданно позвал ее осторожный старческий голос.

Она обернулась, выжимая над ведром свою тряпку. На веранде стоял тот самый длиннобородый священник, что вел сегодня службу.

– Вы меня знаете?

– Я отец Роман, духовник Михаила Федоровича. Он мне рассказывал о вас. Я был крайне удивлен, просто глазам не поверил, увидев вас сегодня на службе. Поговорил с игуменьей и убедился, что еще не страдаю галлюцинациями.