ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но останется ли их воздействие на вас таким же сильным, если Михаил Федорович покинет остров? И вы не сможете его видеть даже издалека? Останетесь у нас при таких условиях?

Катя с трудом разжала непослушные губы.

– Я пришла к вам в монастырь не для того, чтобы с кем-то видеться. Я решила уйти из мира.

Отец Роман закивал, качая длинной бородой:

– Да-да, такое желание часто охватывает людей. Это следствие духовных поисков. Иногда поиск приводит к Богу. Иногда заводит в тупик. Но искать надо. Надо искать. – Он глядел на нее из-под седых бровей. – И я надеюсь, что тропинка вашего поиска не окажется слишком короткой.

– Простите, – Катя в смущении поднесла ладонь к губам, словно пыталась удержать рвущееся наружу слово, – но… Я не совсем понимаю…

– Вам лучше оставаться у нас как можно дольше.

– Но я и не собиралась уходить.

– Речь не о ваших планах. Речь о вашей безопасности. И о жизни Михаила Федоровича. Как я понимаю, вы бы не хотели, чтобы с ним произошли какие-нибудь неприятности?

– Что вы!

Отец Роман встал с кресла и, заложив руки за спину, прошелся по веранде. Он держался прямо, как офицер на параде, и шаги его были твердыми. Но вот он снова сел в кресло и вздохнул:

– Простите, не могу избавиться от старых привычек. Как только начинаю говорить о чем-нибудь не совсем мирном, сразу наполеоновские комплексы пробиваются. Голос прорезывается командный, шагать начинаю. Грехи мои тяжкие, Господи, помилуй. Я, сестрица… Ничего, что я так по-свойски? Мы же теперь в одной семье, да? Я, милая Катерина Николаевна, двадцать лет состоял в вооруженных силах. От курсанта до майора дошел, дальше не пустили и, слава Богу, встал на верную стезю. И вот уже в монашестве подвизаюсь более половины жизни, а все порой вылезают следы прошлого. Погоны, так сказать, проступают из-под рясы. Так вот, о чем я попытаюсь вам поведать, сестрица. Диверсанты, гости наши ночные, они ведь за душой Михаила Федоровича приходили. Есть на свете люди, для которых свет не мил, пока жив хоть один настоящий Романов. А он – настоящий. Доподлинный. Кровь от крови и плоть от плоти. Правнук императора Николая II. Венценосец! Вы знали об этом?

– Чувствовала, – ответила она еле слышно, потупив глаза.

– С рождения в бегах в поисках укрытия. Не счесть сколько раз ему приходилось менять кров. Не сам спасался. Люди спасали. Есть на свете и те, кому сам Бог велел сохранить царский род. До поры до времени нам это удавалось. То, что сегодня ночью случилось, – такое впервые. Были попытки и раньше. Пытались найти, пытались убить. Да только наши службы работают лучше вражьих. Мы бы и дальше справлялись. Но, как видно, пришло время для другой работы. Не будет больше ни бегства, ни новых укрытий. А будет битва.