ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Именно поэтому распечатал новую пачку сигарет и закурил, всем своим видом показывая, какое удовольствие ему доставляет ароматный дым.

– В наш рабочий график внесены изменения, – сказал Александров. – Вместо юбилея Монархического союза вы примете участие в какой-нибудь церемонии награждения. В какой именно, уточним.

Дееву претила их манера разговаривать с ним в директивном тоне, и поэтому он сразу же полез в драку.

– А что стряслось с Монархическим союзом? – нахмурился он. – Там нормальные мужики. Я многих знаю лично. Вчера вот на балу пересекся с Голицыным.

– Больше никаких контактов. Над вашими выступлениями уже работают, и программа будет отредактирована. Концепция корректируется, – улыбнувшись, сказал Алексеев. – И в новую концепцию монархисты никак не вписываются. Так что мы с ними больше не дружим.

У Деева мигом сорвало клапан.

– Смирно! – вскочив на ноги и давя сигарету в хрустальной пепельнице, рявкнул он на гостей, да так, что те невольно вскочили. – Ишь, умники нашлись, «концепция!» – передразнивая их, сказал он после небольшой паузы. – Как же так? Я столько всего наговорил насчет монархии, а теперь что? Отбой? Так вот, вы двое из ларца, одинаковых с лица! Поаккуратней на поворотах! Я вам не какой-то столичный хлыщ, который меняет взгляды, как девок, я боевой генерал! И к своим словам отношусь серьезно. Сказал – сделал! А то «не вписываются в концепцию!». Такие развороты хреново кончаются. Можно не вписаться в вираж и слететь к едреной фене с дорожки!

– Мы не критикуем идею восстановления монархии. Боже упаси, нет, – улыбнулся Алексеев. – Мы просто молчим об этом, и все. Это нельзя назвать крутым разворотом. Скорее, это торможение.

– А с какого перепугу я должен жать на тормоза? – возмущенно хлопнул себя по коленям Деев.

Кураторы вновь переглянулись, и Александров сказал:

– Ну, хорошо. Думаю, вам будет полезно это узнать. В некоторых околовластных кругах, не желающих вашего прихода в Кремль, идет негласная проработка вопроса о возвращении в Россию представителей династического рода. Пока это подается как реакция на вашу предвыборную программу. Изучаются юридические, исторические, генеалогические аспекты.

– Ну и что? – искренне удивился генерал. – Что плохого в том, что народ проголосует за самый важный пункт моей программы? Наоборот, это будет означать, что я одной ногой уже там, в Кремле!

Кураторы вновь переглянулись, после чего Алексеев встал и важно прошелся по кабинету.

– Может быть, вы еще что-то поменяли? – спросил Деев, снова закуривая, чтобы скрыть внезапное волнение. – Может быть, я уже не буду президентом?

– А как вы сами полагаете, Константин Георгиевич? – присев на подоконник, спросил он генерала.