ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Ольга Рубан Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Глава 1 Преподобный Коллум омыл лицо и руки святой водой и приступил к чтению молитвы. За шиворот ему с крыши падала ледяная капель, но он старательно это игнорировал. Нельзя отвлекаться от святой молитвы перед тяжким испытанием. Произнеся заключительные слова и перекрестившись, он возвел глаза к небу. Он ждал знамения – солнечного лучика или пения птицы - но не дождался, а потому еще больше уверился в том, что окружной суд вынес правильное решение. В сущности, его заключение будет носить лишь рекомендательный характер. На одно он только надеялся – что заключенный после разговора с ним перестанет упорствовать, раскается и взойдет на эшафот с легкой душой. Диакон, терпеливо ожидающий Коллума в сторонке, встрепенулся, когда тот зашагал к нему и почтительно при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все книги, включая и ту, с которой Аника не расставалась последние полгода, остались на местах, чему я не мог не порадоваться.

Глава 6

Углубившись на пару миль в чащу, устроили стоянку. Не сказать, чтобы я был счастлив вернуться к кочевой жизни: снова ломать еловые лапы, выкладывать камнями кострище, заботиться о ночлеге и пропитании... Но все равно это было лучше, чем жить под одной крышей с двумя мертвецами и ждать новых гостей. А вот Анике, казалось, было совершенно все равно.

Оставив ее обустраиваться, я вернулся в дом и по очереди похоронил тела. Было бы проще и быстрее закопать их вместе, но я не поленился и разнес их на милю друг от друга. Копая могилы, я чувствовал страшную несправедливость. Я был ни в чем не виноват, но вел себя, как преступник, заметающий кровавые следы. И чувствовал себя соответственно. Привалив могилы палой хвоей и валежником, я над каждой через силу прочел молитву и, падая от усталости, побрел обратно в дом, чтобы проверить, не осталось ли там чего-то, что могло вывести на наш - то есть мой - след.

Вот только… дом я найти не смог. Этот чертов лес я выучил, как свои пять пальцев! В тот день я сделал пять ходок туда-обратно, даже не задумываясь о маршруте, а на шестой – заблудился! Сначала я успокаивал себя тем, что это, мол, от усталости, ведь весь день я только и делал, что таскал тяжести, копал и закапывал. Да еще начало темнеть. Но несмотря на то, что окружали меня совершенно ясные и знакомые ориентиры, вместо того, чтобы выйти к дому, я раз за разом оказывался на берегу поросшего ряской маленького болота, которое прежде среди ориентиров

отсутствовало вовсе

!

Когда окончательно стемнело, а я, нарезав очередной круг, вышел к тому же самому болоту, то просто упал в изнеможении и беспомощно рассмеялся, глядя на звезды. Какая-то нелепость! Болото было явно старое. Тут и там из мутной водицы выступали окаменевшие стволы упавших деревьев, над кочками, поросшими камышом, летали светляки, в береговых зарослях стройным хором пели жабы и лягушки…

Я огляделся и вдруг заметил неподалеку белеющую в звездном свете… щебневую дорожку. Ту самую, что еще несколько часов назад вела к дому, а теперь упиралась в… омут. В замешательстве, убеждая себя, что это какая-то

другая

дорожка, я подошел к ее основанию и уставился на побуревшие камни. Побуревшие от недавно пролитой на них крови!

- Пойдем отсюда, - послышался голос, и я, чуть не заорав, резко обернулся. Аника стояла позади, зябко поеживаясь и держа перед собой масляную лампу.