Когда на лес опустились глубокие сумерки, штурм утих. Слышались только безнадежные всхлипывания и мольбы. Потом камушки зашуршали прочь от дома, и я снова прильнул к окну.
Женщина подошла к девочке и долго смотрела на нее. Меня поразил ребенок… Конечно, я не весь этот день видел ее, но… она по-прежнему спокойно и молча стояла на том же самом месте, прижав к глазам ладони. Кто – не важно, взрослый или ребенок – способен простоять так несколько часов?
Женщина некоторое время в растерянности разглядывала свое дитя, потом вернулась к нашему дровянику и вытащила из него увесистое полешко. Не знаю, решился бы я помешать ей, если бы сразу сообразил, и если бы у меня было бы хоть несколько секунд времени. Но времени не оказалось. Коротко вскрикнув, она размахнулась и со всей силы опустила полено на голову ребенка, потом откинула его и с диким воем, покачиваясь, скрылась за деревьями. В оцепенении я глядел на кучку тряпья, в которую за мгновенье превратился ребенок. Ох, если бы мы ушли еще тогда, в марте! Может, это и не спасло бы ребенка, но хотя бы мне не довелось смотреть на чудовищное детоубийство!
«Не выходи»
, - пробормотал я, не глядя на Анику, открыл дверь и на негнущихся ногах приблизился к девочке. Прелестное синее бархатное платьице, лаковые туфельки с атласными лентами, белые чулки и кружевные панталончики. Благородная дочь богатых и, без сомнения, любящих родителей. Вот только голова ее напоминала разбитый глиняный горшок, наполненный кровью, мясом, тряпками и волосами.
Стараясь ни о чем не думать, я погрузился в теплый душный запах крови и фекалий, стянул с себя рубашку и замотал ей размозженную голову. А потом поднял девочку на руки и унес в погреб. У мисс Берты все-таки появилась компания.
…
Закончив с «делами» в погребе, я вернулся к Анике и, едва сдерживая сотрясающую меня нервную дрожь, решительно заявил:
«Собери все, что тебе нужно. Мы уйдем до рассвета»
.
Я был готов к протесту, но она лишь молча глядела на меня из своего излюбленного кресла и рассеянно поглаживала на коленях книгу, которую я так и не удосужился сжечь. Девочка была бледна, но спокойна.
- В нашем погребе два трупа! – воскликнул я, раздраженный странным выражением ее лица, на котором не читалось ни страха, ни шока, лишь разочарование, - Ты ведь понимаешь, что больше мы не можем здесь оставаться? Я отведу тебя подальше в лес, а потом вернусь и похороню тела.
Она нехотя кивнула. Не потому, что согласилась со мной, а только потому, что поняла, на этот раз я не отступлюсь.
- Поэтому подумай, что ты хочешь взять с собой, - я невольно кинул взгляд на туго набитые стеллажи, - Но, если решишь забрать чертову библиотеку, то понесешь ее сама.
Еще до рассветных сумерек мы, нагруженные узлами и мешками, ушли.






