Тогда я решил дождаться настоящего тепла, и только тогда двинуться в путь.
Март сменился апрелем, на соснах стали набухать розовые шишки, и я начал расслабляться. Вновь подумал о том, чтобы сходить в деревню за инструментом и живностью (да и Анике нужно было купить пару новых одёжек), построить овчарник, а историю с посетителями забыть, как недоразумение.
- Дочка, мне надо добраться до деревни, чтобы купить кой-чего. Ты ведь справишься без меня несколько дней? – спросил я как-то, старательно сбривая своим верным кинжалом отросшую за зиму бороду, - Я бы взял тебя с собой, но… Вид у тебя в этом рубище настолько плачевный, что…
Случайно бросив взгляд в окно, я молнией кинулся к двери и, задвинув тяжелый засов, припал к половицам. Через несколько мгновений, в дверь раздался робкий стук, а после паузы еще один – более настойчивый. Я возблагодарил Господа, что на дворе теплый апрельский денек, и над нашей трубой не вьется предательский дым.
- Мисс Берта? – раздался неуверенный женский голос из-за двери, а потом окно слегка потемнело – некто по примеру своей предшественницы пытался заглянуть в него. Окно было высоко, к тому же закрыто занавесками, но я все равно по-крабьи переместился из зоны возможного обзора и зыркнул на Анику, всем своим диким взглядом и позой призывая ее к тишине. Она с легкой усмешкой глядела на меня поверх спинки кресла. Но, слава Богу, молча.
Женщина потопталась на крыльце и, судя по шагам, пошла в обход дома. Я осмелел и, поднявшись, сунул нос меж занавесок. У основания тропинки, как и в прошлый раз, спиной к дому и закрыв лицо руками стояла девочка. Длинное пальто с капюшоном не позволяло ее разглядеть, но судя по ее росту, ей было лет десять. Женщину же я видел лишь мельком, когда заметил ее на подходе к дому и, судя по одежде и подаче себя – она была не простой селянкой, а дамой состоятельной. Как и первая. Разве что без скрывающей лицо вуали.
Вновь послышались шаги, и я, аккуратно отпустив занавеску, отошел от окна. Снова стук, затем безуспешные попытки открыть дверь и в конце концов, крики, постепенно переходящие в истерику:
«Мисс Берта!... Вы дома?.. Вы здоровы?! Сегодня её день! Пожалуйста!! Будьте же милосердны!!!»
Эта пытка длилась несколько часов. Женщина стучала руками (а потом и ногами!) в дверь и умоляла открыть, ибо
«время уходит»
. Я сидел, привалившись спиной к двери, схватившись за голову и не понимая, почему она до сих пор не схватила камень с тропинки и не вынесла стекло. Понятно, что толку от этого не было бы, так как ей со всеми ее корсетами, юбками и панталонами, просто не забраться. Но хотя бы ради морального удовлетворения. Ведь ясно же, что раз дом закрыт изнутри, значит, и хозяйка внутри… Но, казалось, женщине просто не приходило это в голову, или же она не осмеливалась.






