ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Ольга Рубан Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Глава 1 Преподобный Коллум омыл лицо и руки святой водой и приступил к чтению молитвы. За шиворот ему с крыши падала ледяная капель, но он старательно это игнорировал. Нельзя отвлекаться от святой молитвы перед тяжким испытанием. Произнеся заключительные слова и перекрестившись, он возвел глаза к небу. Он ждал знамения – солнечного лучика или пения птицы - но не дождался, а потому еще больше уверился в том, что окружной суд вынес правильное решение. В сущности, его заключение будет носить лишь рекомендательный характер. На одно он только надеялся – что заключенный после разговора с ним перестанет упорствовать, раскается и взойдет на эшафот с легкой душой. Диакон, терпеливо ожидающий Коллума в сторонке, встрепенулся, когда тот зашагал к нему и почтительно при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Словом…

- Вы забыли про книжку, - закончил я за нее, видя, что она не может найти подходящие слова. Старуха стыдливо и жеманно закатила глаза к потолку, подтверждая мою догадку.

- Люси ушла примерно через неделю. Я была начеку, и проследила за ней весь путь, хоть это было и не просто – оставаться незамеченной в подсохшем весеннем лесу. Каждая палая веточка норовила отозваться под ногой оглушительным треском. Но я справилась с задачей. Может, и крошка Сильвия мне невольно помогла. Обычно тихая и спокойная, она всю дорогу радостно щебетала на своем языке и даже поторапливала Люси, то и дело без устали убегая вперед. Словно… прекрасно знала дорогу. «Ое-е, момми дёть! Кусать!» - это слышалось чаще всего, и это в общем-то единственное, что я смогла перевести –

«Скорее, мама ждет! Кушать!»

Мне тогда показалось странным, что она говорит про маму, когда ее идиотка-мама рядом – тащится невесть куда по лесу. Потом мне пришло в голову, что она говорит о себе, поторапливает Люси. Мол, я жду маму, хочу кушать… И вдруг прямо у них под ногами оказалась светлая, почти белая, щебенка – словно аккуратная дорожка, ведущая в никуда.

- В никуда? – озадаченно спросил я, - Разве в конце дорожки не было дома?

- Ни черта там не было. Только дорожка, на которой Сильвия внезапно развернулась и прикрыла глаза ладошками. А потом они обе… пропали.

- Да что вы такое говорите? – воскликнул я, - Я ведь прекрасно знаю, что там стоял дом! Я был там вместе с Аникой, то есть с Сильвией! Вспомните хорошенько!

- Я рассказываю то, что видела своими глазами! - Старуха насупилась, поджав губы, - И сочинять ничего для красного словца не собираюсь! Они встали на дорожке. Одна спиной ко мне, другая лицом, закрытым руками, сделали шаг и пропали. Я немедленно вышла следом, но кроме тропинки ничего не увидела. Ни следа! Просто глухой, сосновый лес.

Я молча глядел на нее. Что если…? Вспомнился мой последний приход к Анике, и как я удивлялся, что погоня – несколько десятков мужчин с лампами и факелами прошли мимо дома, даже не обратив на него внимания… Что если… простым смертным доступ туда закрыт? А как же я? Или мне изначально было выдано негласное разрешение?

- Прошу прощения, миссис, я не хотел вас обидеть. Продолжайте пожалуйста, - пробормотал я, но слушал уже вполуха, занятый собственными размышлениями.

- Я решила ждать. Забралась в густые заросли папоротника и, утомленная бессонными ночами, вскоре задремала. Проснулась уже ближе к вечеру, от горестного детского плача, перемежающегося растерянным голосом Люси, которая успокаивала дочь, обещая вишневый пирог и новую куклу. Малышка же заливалась слезами и, когда они проходили мимо, я увидела, что Люси несет ее на руках, а Сильвия тянет руки через ее плечо и все зовет… маму.