Я слышала, что это не просто капризное хныканье, девочка плакала всерьез. Ротик ее и ручонки были испачканы красным, словно она только что ела земляничный джем, черпая его ладошками прямо из банки. Только что-то мне подсказывало, что джем тут не при чем…
Мне удалось опередить их и оказаться дома раньше, именно благодаря тому «джему», ведь Люси потратила некоторое время на окраине – оттирая девочку и… собирая цветы. Я ни слова ей не сказала, сделав вид, что поверила в «потеряли счет времени, собирая луговые цветы», но решила повнимательнее ознакомиться с книгой, и провела за этим делом несколько дней и ночей. Большая часть писанины ни о чем мне не говорила, но последний раздел, написанный, как я полагаю, тем самым грустным странником, многое прояснил.
Никто не насиловал мою дочь. Она, если верить записям, в каком-то смысле осталась… непорочна. Не знаю, кто ее надоумил, но она нашла в глухом лесу некую женщину, которая при помощи колдовства помогла ей забеременеть без мужчины. Она отвела ее в «некое место» и поместила… Я не помню точно, как это называется, но в книге есть рисунки. Штуки, похожие на наши колодцы. И еще уяснила, что чтобы дьявольское отродье жило, необходимо каждый год на весенние месяцы относить его к истоку и прикладывать к груди некой…
матки
.
Дальше я разбираться не стала, отбросила сатанинскую книжку и приперла дочь к стенке. Пообещала ей, что на всю округу разнесу о ее сношениях с Дьяволом и прилюдно отрекусь, если она немедленно не избавится от отродья!
Тяжелое это было время. Дочь несколько раз порывалась уйти из дома. Писала письма братьям и сестрам с просьбами ее принять, но я сообразила написать раньше, и, конечно, они с ужасом отказали приютить у себя бесовское дитя. А больше идти ей было некуда.
Где-то полгода мне потребовалось, чтобы наставить ее на узкую стезю добродетели, и, в конце концов, она сдалась. Конечно, своими руками убить ребенка, пусть и нечистого, рука у нас не поднялась, но я запомнила, что написано в книге – если дитя не приносить к «матке», оно умрет. На это и понадеялась. Не полагаясь на сознательность своей дочери, я заперла дьявольского ублюдка в чулане, навесила замок, а ключи от него всегда носила на шее на очень короткой цепочке. Снять его можно было бы, лишь сорвав…
- Постойте, как же вы кормили девочку? Каждый раз рвали цепочку?
- А мы ее не кормили! – старуха отхлебнула вина, разрумянилась и весело смотрела на меня, - И не надо кривить физиономию! Ни черта ей не сделалось. Она полгода маковой росинки не видала, но не издохла, и это как ничто другое доказывает ее дьявольскую суть! Когда миновал очередной
период кормления
, я стала чаще заглядывать в чулан, каждый раз ожидая, что отродье отправилось в ад. Но она… не умирала.






