ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Два десятка человек отчаянно борются за жизнь. Они пленники чёрной пустыни, и выход за периметр грозит им нечеловеческими мучениями, которые хуже, чем смерть. Чёрный песок манит, невидимое зло сулит спасение, с наступлением сумерек оно начинает звать, и противиться этому почти невозможно. Выбраться из смертельной ловушки нет никакой надежды. Идёт жестокая игра на выбывание, и правила этой игры диктует пустыня. Изнанка Дмитрий Видинеев Два десятка человек отчаянно борются за жизнь. Они пленники чёрной пустыни, и выход за периметр грозит им нечеловеческими мучениями, которые хуже, чем смерть. Чёрный песок манит, невидимое зло сулит спасение, с наступлением сумерек оно начинает звать, и противиться этому почти невозможно. Выбраться из смертельной ловушки нет никакой надежды. Идёт жестокая игра на выбывание, и правила этой игры диктует пустыня. Дмитрий Видинеев Изнанка Глава первая По железнодорожной платформе брёл рыжий пёс. Он совершал ежедневный обход территории деревни, считая это своей обязанностью. Ну как же, надо ведь проверить всё ли в порядке, не случилось ли за ночь чего-то плохого. Старожил, хозяин, хоть и шерсть в репейниках. Его уважали, подкармливали. Сегодня он уже побывал в северной части деревни, в западной, теперь вот до железнодорожных путей, разделяющих деревню надвое добрался, до платформы. А потом направится в южную часть, а в восточную не пойдёт, как не ходил уже несколько дней. Боялся он этой территории, что-то нехорошее там творилось. Вроде бы всё как пре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— О чём ты говоришь? — Марина схватила её за руку.

— Она сказала, что так было нужно. Что моё сердце могло остановиться, если бы она не спасла меня. Но теперь всё хорошо, мама. Я ведь жива. Всё теперь хорошо.

Растерянный взгляд Марины блуждал по лицу дочери, и Борис вполне мог представить, какой вихрь эмоций бушует сейчас в её голове. Ведь Капелька, похоже, была на волосок от смерти, её могла постичь участь тёти Иры и Гениной тёщи. А Зоя, получается, спасла девочку? У Бориса от всего этого голова шла кругом, и он сознавал: осмыслить такое просто невозможно. Это то же самое, что пытаться представить, где заканчиваются границы вселенной. Слишком чуждо для понимания, слишком запредельно.

— Она спасла тебя? — осипшим голосом произнесла Марина.

Капелька кивнула.

— Спасла. Мы сели с ней на землю и стали разговаривать. Зоя сказала, что она уже давно здесь. Не в темноте, а вообще. Однажды она попала в чёрную пустыню. До этого играла возле своего дома и вдруг — бац! — очутилась в пустыне. Она не знала куда идти, ей было ужасно страшно. Зоя кричала, звала на помощь, но кто её в пустыне-то услышит? А потом она пошла, куда глаза глядят. Долго шла, очень устала, ей пить и есть хотелось. Начало темнеть и она увидела людей. Много людей. Побежала к ним. Они ей обрадовались и забрали её с собой. Теперь Зоя живёт с ними, и она счастлива. Она так и сказала: «счастлива». А ещё просила передать дяде Боре и вообще всем, что людей в пустыне бояться не надо, они хорошие. А потом Зоя вывела меня из темноты и я очнулась.

Борис поднялся, поспешно покинул гостиную, вышел из дома, уселся на ступеньку крыльца, обхватив голову руками. Перед глазами возникла картинка: девочка в светлом платье бредёт по чёрному песку, в небе бледное светило медленно гаснет… Она сказала Капельке, что теперь она в безопасности и счастлива. Мощное слово «счастлива», категоричное. Но что-то не так. Борис чувствовал фальшь. Или просто включил упрямство назло самому себе? Решил за что-то наказать себя болезненным отрицанием? Рассказ Капельки должен был внушить оптимизм, но получилось наоборот. Погано. Очень погано.

Из дома вышел Виталий, примостился рядом. Борис подумал: «Только ничего сейчас не говори, приятель! Только не пытайся меня успокаивать, иначе я просто взорвусь!»

Виталий молчал. И весь этот странный мир безмолвствовал. Борис поднял глаза на пустыню. Как же он ненавидел этот чёрный песок! От жгучей ненависти даже в голове помутнело.

— Пойдём в дом, — тихо предложил Виталий.

Борис кивнул. Действительно лучше в дом зайти, иначе один вид этой пустыни с ума сведёт. Он поднялся, чувствуя дикую усталость. Минут через десять уснул в кресле.

Ему снилось, что он стоит на круглой сцене в луче света. Играет на гитаре что-то совершенно лютое.