ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Убит доктор философских наук Чесноков, очень известная в научных кругах фигура. Корни убийства уходят в XVIII век в провинциальный немецкий городишко, где в бюргерской семье подрастает вроде ничем не примечательный юноша Иоганн. Родители отдают его в ученики, как и было положено в те времена. Он уезжает в университетский городок, где знакомится с выдающимся философом Карлом Пихтельбандом, читающим лекции в местном университете. Но вскоре он превосходит учителя. Его учитель философ становится жертвой убийства. И это убийство откликнется спустя два века, уже в наши дни.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Они ругались? — спросил он разговорчивого соседа.

— Этого не знаю. Но то, что она оставалась у него на ночь, это точно.

— И как часто?

— Ну, так, два — три раза в месяц. Хотя я в замочную скважину не заглядывал. Да еще…У него жил молодой человек. Постойте! Сейчас вспомню, как его звали. Иван! Иван! Конечно, Иван!

— А может, он…

Скворцов замялся. Хотя сейчас об этом кричат со всех сторон.

— Ну, вы понимаете, что я имею в виду? Кхх!

— Не понимаю.

— Имел нетрадиционную ориентацию.

— Это как же?

Какой дремучий дед!

— Ну, одним словом, пользовал этого юношу в дремучем плане. Или наоборот.

На старика было страшно смотреть. Лицо его пошло багровыми пятнами и, казалось, что он сейчас грохнется в обморок. Скворцов уже было хотел позвать кого-нибудь поискать лекарства.

— Как вам, молодой человек, не стыдно! У меня в голове не укладывается, как вы только могли подумать такое! Петр Ильич — это же кристальной души человек.

— А как же молодая любовница?

— Ну, с женщиной… Что же тут такого? Потом, повторяю, я не заглядывал в замочную скважину.

— Ладно оставим, Николай Степанович! А что вы еще можете сказать про этого молодого человека Ивана? Может быть, знаете, где он живет.

— Он жил у Петра Ильича. Вроде как родной сын. Правда, изредка отлучался. Ну, когда появлялась эта женщина.

— Так, может, он и есть его сын?

— Нет, не сын! Не сын!

— Откуда такая уверенность?

— Ну, разве сын будет называть отца по имени-отчеству?

— Бывает в некоторых интеллигентских семьях.

— Нет-нет! Между ними не было и малейшей фамильярности, то есть того, что указывало хоть на какие-нибудь родственные чувства. Знаете, это скорее похоже на отношения ученика и учителя.

— Ага! Ну, а еще, Николай Степанович, кто-нибудь заходил к вашему соседу.

— Да! Бывали! Не очень часто, но бывали. Люди, по всему видать, очень интеллигентные, пожилые.

— Весьма! Весьма благодарен вам, Николай Степанович! Ну, если еще возникнет необходимость побеседовать с вами, надеюсь, вы не откажитесь!

— К вашим услугам! Вообще, горе какое! Какая потеря! Вы представить не можете, какого человека мы потеряли.

Скворцов проводил старика до дверей и вернулся в гостиную. Когда он глянул на стол, глаза его округлились. В коробках лежали пачки денег и не только отечественных. Рядом высилось несколько довольно приличных кучек разного рода раритетов, сделанных, по всей видимости, не из латуни.

— Это…это вы всё нашли? — спросил он.

— А что его искать, товарищ лейтенант! Лежало почти не закрытым.

— Как почти?

— Ну, там в шкафчиках такие замочки, что их ногтем можно открыть. Серьезные люди такие вещи так не хранят.

— То есть, если бы преступник захотел, то всё это легко бы нашел?

— Как два пальца!

— Вы хотя бы при понятых, прапорщик!

— Извиняюсь, товарищ лейтенант.