Щелкнул маятник метронома. Сжатая пружиной тишина ударила, подтолкнув, и замерший над скрипкой смычок коснулся струн.
30
КАЙНЕН (Десять)
О чем можно успеть подумать между двумя ударами сердца? Обо всем.
Система в работе. Я чувствую, как сжимается спираль веера из осколков моей сути. С каждым новым витком все сильнее.
Мерцающие плоскости, бесконечно повторяющие сами себя сами в себе.
Сколько? Сколы, осколки…
Я считаю.
Кайнен.
— Иди… — пропел илфирин, натянув волосок между пальцами.
— Сам иди, — сказали позади меня два родных голоса и добавили, куда именно. Поверх моих рук, на которых сполохами плясало пламя легли другие.
Вот в плаще из мрака и тени моя бархатная тьма со страшным ликом, что отражается во мне даже там, где не может быть отражений. Вот лучистый свет, что пророс в меня теплом своего сердца и останется там всегда, что бы ни случилось. Вот мои темные теплышки: Дара Элена, на плече которой сейчас лежит сотканная из золотого сияния рука женщины из другого мира, — две золотые звезды в коконе мрака; и Рикорд Лайм, забавно серьезный со встрепанными черными, похожими на перья волосами, за которым рядом, но не касаясь, мужчина, такой же серьезный, даже хмурый, — два ведьмака, два защитника, для которых беречь превыше всего. И вечная ненависть, потому что своей мне всегда не хватало. И вечная смерть, потому своей у меня и так в избытке.
Я — зеркало между ними и каждый во мне отражается. Зеркало из осколков, которые делают меня целой. Целой вселенной, расцвеченной мириадами золотых нитей, на которых дрожат, сверкая, как бусины, бессчетные миры.
— Другое время, другой облик, все тот же яростный огонь. Золотая звезда. Тьма. Тень. Свет. Какой затейливый… тандем. Тем приятнее будет снова убить тебя, пламенная тварь.
Илфирин улыбнулся, посмотрел мне в глаза и, приказав: “
Гори”
, метнул в меня мой же клинок.
И пока он стремительно медленно летел в меня, я вспомнила, что против вечной жизни может выстоять только вечная смерть, что душу нельзя поймать в клетку, корни всегда уходят глубже, чем кажется, а моя воля — превыше всего. Я черномаг. Я все могу. У меня тоже есть три дара, пламя запределья и мое все.
А еще — рука судьбы с алмазными когтями, которая как динамический якорь, который вписывается в систему, потому что должен с ней взаимодействовать, а не только удерживать. Но все равно извне, в другой плоскости.
Внимание. Фаза три. Есть разделение. Рассекаю. Закрыва…
Мертвое железо вошло между бровей, смычок коснулся струн, колокол в белой башне из камня и боли качнулся, тишина пролилась в мир.
Вспыхнуло.
Но перед тем, как осыпаться пеплом на серую дорогу междумирья, я отпустила пружину-веер.
И все стало иначе.
Все стало.
Видь дрожал. Пальцы болели.






