А знаешь, что у меня высшее политехническое образование и несколько патентов за изобретения. Знает он эти песни.
Пахом протянул руку. Левая рука безвольно упала.
— Александр Сергеевич Пушкин. Солнце русской поэззи, — проговорил он на полном серьезе. — Прошу любить и жаловать!
Хватка у Ильи на удивление оказлось крепкой. Так крепко жмут руки люди, уверенные в себе, не склонные комплексовать по поводу собственных недостатков и отношению к ним окружающих. Пахом попытался вяло выдернуть руку, но с первого раза сделать ему этого не удалось. Илья продолжал держать его руку, не ослабляя хватки. Смотрел в глаза.
— Я тоже люблю юмор и шутку! — проговорил он шутливо.
Улыбнулся, обнажив кривые черные зубы. Но и таких у него был явный недостаток. Пахому стало понятно, что он ведет себя глупо. Нельзя недооценивать этого типа. От него исходила явная опасность. Пахом чувствовал ее, хотя не мог понять, в чем она заключается. Такое ощущение, что он что-то знает о них.
— Опусти рук! — и добавил. — Пожалуйста! А ты сильный!
— Извини! Извини! — пробормотал Илья, опуская его руку. Вытер ее о штанину.
— Пахом вообще-то я. Редкое в наше время имя. Родители у меня любят раритеты.
— А по батюшке как величать? Пахом… А по батюшке?
— Совершенно необязательно по батюшке. Не заслужил еще. Фамилию не надо? Паспорт там показать? Денег не дам! Сразу предупреждаю. Даже не пытайся!
— Ну, да! Ну, да! Сами на мели. Уже пели эту песенку. Бедные студенты, живущие от стипендии до стипендии. Так твой долговязый друг говорил в прошлый раз. А где он, кстати? Да машинок нет, значится, укативши барин, а тебя оставил на хозяйстве присматривать. Наверно, он медик. Или учится на него.
Пахом вздрогнул и быстро отвел взгляд в сторону. Нужно было держать ухо остро. Нельзя недооценивать противника.
— С чего это ты решил? Или он тебе сказал?
— Так подумал. Ведь медик — это не профессия, а образ жизни. Я сразу узнаю медика.
— Слушай, Илья! Понимаешь, тут такое дело…
— Дай хлебушка! Хлебушек у тебя есть. С самого утра ничего не ел. Вот только водички попил. А ничего не ел.
— Вынесу тебе поесть. Только ты сразу уйдешь! Договорились? Некогда мне! Вон работы сколько!
— Ждешь гостей? — спросил Илья, улыбаясь.
Да что же это такое? Он что-то разнюхал.
— Никого я не жду. Никаких гостей не жду. Занят я. Некогда мне с тобой. Сейчас вынесу тебе!
Он пошел в дом. Прежде чем открыть дверь, оглянулся. Бомж, шаркая большими теплыми галошами, плелся за ним, бормоча что-то на ходу.
— Стой здесь! Стой, я тебе сказал! Иначе я ничего не вынесу! — голос Пахома стал резким.
Илья остановился, ухватив руками столбик, на котором лежал небольшой навес над крыльцом. Пахом бросилс к кухонному шкафчику, отрезал полбуханки хлеба. Помедлил. Положил на хлеб куриную ляжку и так же быстро к дверям.






