Всё высматриваешь, следишь, даже угрожаешь, что стукнешь. Решил шантажировать? Если ты сидел, то знаешь, что бывает с дятлами, которые стучат. Долго они не живут. Так по тюремной науке?
— Я пошутил. На понт хотел взять. Извини! Закосячил, значит. Извиняюсь!
— Да? Ладно! Принимается объяснение! Только, если ты сейчас без шуток не расскажешь, то, сам знаешь, я уж шутить не буду. Мне не до шуток!
Пахом сжал кулаки. Поднял правую руку.
— Ты не пугай меня! Я знаешь, уже пуганный-перепуганный. Сам могу кого угодно напугать. Вот так-то! — Илья явно сердился.
Потом закурил. Курил быстро и глубоко.
— Тогда напугай! Я так хочу напугаться! Напугай, если посмеешь! А дальше посмотрим! Или очко играет? Ну, давай! Давай!
Пахом почесал кулаком грудь. Огляделся по сторонам.
— Не надо так говорить! На зоне за такие слова здоровья лишают. Не надо про очко!
Только сейчас Пахом заметил на его руке наколку. Постарался рассмотреть, что это.
— Прости! Не бывал! Базар не научился фильтровать! Так всё же! Только не юли! Говори, как на духу!
Татуировка была покрыта толстысм слоем грязи, но Пахом прочитал имя ее владельца. Это, чтобы знали, как к тебе обращаться?
— Я тебя, парень, узнал. У меня глаз — алмаз!
— Что? Кого ты узнал? Когда мы с тобой пересекались?
Пахом отодвинулся к самой стенке. Илья докурил до самого фильтра, плюнул на ладонь и забычковал окурок. Глаза у него заблестели. Потрескавшиеся губы с черными уголками растянулись наподобии улыбки. Пахому стало противно, он отвернулся. Улица была пустынна.
— Я видел всё. Вот так-то, парень!
— Что всё? Что ты всё видел?
— А как в парке дело было. Ну, возле вокзала.
Пахом остолбенел. Голова у него на какое-то время отключилась. Ноги налились свинцом. А потом в висках запульсировало, забилось. И первая паническая мысль: «Этого не может быть! Но не придумал же он это!».
— Твоего друга там того. А потом тебя. Я всё видел. Зрение у меня хорошее.
Пахом проглотил слюну. Достал новую пачку сигарет. Закурил. На Илью он не глядел. Лишь бы никто не появился на улице.
— Как ты побежал, а за тобой погнались. Но не догнали. Я часто там по парку шарюсь. Кто-то бутылку не допьет, оставит, кто-то беляш не доест, опять же бычков куча. А когда это… я в кустах-то спрятался. Чувствую, дело керосином пахнет. Если бы меня нашли, то и меня за компанию. А потом бы и грохнули. Бомжа-то никто не хватится. Тихо сидел в кустиках. Кашлянуть боялся. И всё видел и слышал. А свидетелем в таких делах я быть не желаю. Филиппов-то старший, знаешь, в ментовке. Дело бы это он всё равно замазал. Его братка уже не в первый раз в такие переплеты попадает. И всё время сухим выходит из воды. Всё шито-крыто. А меня бы в капэзухе придавили. Инфаркт бы написали и вынесли вперед ногами. Тут и к гадалке ходить не надо.






