ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Илья стоял всё в той же позе, держась за столбик. И смотрел на дверь.

— На вот! Бери и иди! Давай, Илья, иди!

— Благодарствуй! Дай тебе Бог здоровья и счастья! И хорошую жену!

— Иди уж! Ну, чего тебе?

— Покушаю теперь. С утра. Представляешь, ни крошки! А ты добрый. Не все дают.

— Илья! Мне правда некогда. Дела! Не задерживай, пожалуйста!

— А закурить дай! Уши, видишь, как опухли! Как у слона, наверно.

Протянул ему начатую пачку. Пахом двумя пальцами взял пачку.

— О1 «Мальборо»! Я молодым тоже курил «Мальборо». Хорошие сигареты. Наши таких не умеют делать. Потом уже что попало начал курить. И «Приму», и «Астру», и махорку, и самосад. И даже луковую шелуху. Не веришь, что курил шелуху?

— Верю! Верю! У меня дела. Иди! Иди, тебе говорю!

— Что у вас девка такая страшная? Покрасивше не могли найти? Я таких и не видел.

Пахома дернуло, как от удара тока. Он с ненавистью поглядел на Илью. Илья нисколько не напугался.

— Вы такую е…Сочувствую вам, ребята!

— Тебе по морде дать? Помело своё спрячь!

— Всё! Всё! Молчу! Рыба об лед! Дурак я! А с дурака что возьмешь? Сам знаешь, дуракам закон не писан. Говорю, не подумавши! Со мной бывает.

— Вали, тебе говорю, отсюда! Или тебя вытолкать?

— А вот они на машинах уехали. А ты один остался в доме. Сторожишь, значит? Держат за сторожа?

— Следишь за нами? — зашипел Пахом, шагнув к нему.

— Нет, ты чо? Ну, просто хожу, смотрю. Делать-то мне нечего. Вижу: она на «тойоте» покатила, он на «жигулях». А то ты на «жигулях» ездил. Всё же интересно мне. И нездешние вы. Я всех здесь знаю. И меня все знают. Небольшой городок. Живете здесь уже сколько. Ну, понимаю, море было бы рядом. А то только болото и речушка. Уезжали куда-то. Потом ты один приехал. А потом твой друг с девкой. Из машины какие-то коробки выгружали. Только это не продукты. Я бы запах учуял.

— Это всё, надеюсь? — прошипел со злостью Пахом.

— А ты не надейся, парень! Надежда — мой парус земной. Так что ли? — рассмеялся Илья, показав гнилой рот.

Смех его был больше похож на отрывистый кашель. Он резко прервал его.

— Стукнуть что ли? — проговорил задумчиво Илья.

— В смысле ударить? — спросил Пахом. Он представил, как дерется с бомжем.

— Не в этом смысле. В другом. Ты же меня понимаешь?

— Интересно девки пляшут, — пробормотал Пахом. Навалились усталость и бессилие.

— Ну-ка, садись! Садись, друг ситцевый! — кивнул Илье на крыльцо.

— Присаживайся! Надо так говорить. Я уже свое отсидел. Чего вам искренне не желаю, — проскрипел Илья и шагнул к крыльцу.

Как ни воняло от бомжа, но Пахом не стал отодвигаться, когда он сел с ним рядом на крыльцо, задев его локтем. Сейчас он на это не обращал внимания.

— Рассказывай, Илья? Ну, давай, толкуй!

— О чем я тебе должен толковать?

— А вот мне интересно стало. Заинтересовал ты меня.