Смотрите и слушайте!
Илья кивнул. Весь его вид выражал полную готовность выполнить любой приказ.
— Есть! Выполню! Будьте надежны, барышня!
— Чтобы ни одна душа не видела! Если что сразу и бегом! Но тихо, не привлекая внимания.
— Ясно и понятно! Выполним! Всё будет пучком!
— Повторяю, Илья! Ни одна душа! Даже если муха пролетит, сразу сообщайте! О малейшем движении
Илья кивал. Хотя в это время дачная улочка была совершенно пустынна. А из соседних дачных домиков ничего разглядеть было невозможно. Из-за густой кроны деревьев.
Илья вышел за калитку и перешел через дорогу. Поглядел налево-направо.
— Выводим клиентов! — скомандовала Рита. — Делаем аккуратно, но быстро!
Она подошла к «тойоте». Заглянула во внутрь.
— Поддерживайте их с обеих сторон, чтобы не упали. Шевелить ногами они еще могут, а вот сознание у них отключено. Это камни, но, к сожалению, живые. Беремся, ребятки! И осторожно ведем!
Первого достали из машины Дрищенко. Он смотрел только вперед, как бывает с человеком, который сидит в оцепенении, неподвижно уставившись в одну точку и ничего не видя. Его глаза были широко раскрыты, но неподвижны, как у манекена, даже веки не дрожали. Это был какой-то зомби. Когда его поставили на ноги, он что-то мыкнул. Из полураскрытого рта бежала струйка жидкой слюны прямо ему на футболку и джинсы. Пахом и Серега подхватили его с обеих сторон. Серега пригнулся, чтобы подставить плечо. Дрищенко исправно передвигал ногами, но ни на что не реагировал. Рита им приоткрыла двери, они завели его в комнату и медленно опустили на низкую раскладушку, которую принесли из гаража. Подросток лежал с вытянутыми вдоль туловища руками. Почему-то подрагивал мизинец на левой руке. Он неподвижно смотрел в потолок. Пахом провел ладонью перед глазами. Никакой реакции. Это его заинтриговало. Он спросил:
— А что вы с ним сделали? Вкололи что-то? Или по башке?
Серега отмахнулся, как от назойливой мухи:
— Не сейчас! Все объяснения потом!
Следующим был Филипп. На нем были те же джинсы, что и тогда в парке. Должно быть, любимые.
— Один ты его сможешь довести? — спросил Пахом. — Что-то меня мутит!
Отвернулся в сторону, чтобы не видеть эту носатую рожу с большими выпученными глазами. Сжал кулаки и тут же разжал.
— Засунь свою брезгливость, знаешь куда! Смотри, какой нежный!
Но тут же Серега оссекся. Понял, сболтнул лишнее.
— Этого сразу на операционный стол! С него и начнем! А то, знаешь, говорят, первый блин комом. А ком получится вонючий.
Пахло от Филиппа перегаром и мочой. Пахом раскрыл рот, выливая слюну подступившей тошноты. После того, как перетащили Максимова и Старикову, в дом вошла Рита. Поморщилась. Видно, и врачам не чуждо ничто человеческое.
— Не очень-то аккуратно вы с ними обращаетесь! — усмехнулась она.






