ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Илья выдернул три сотенки, сунул их в карман, а остальные бросил на стол. Даже не пересчитывая.

— Запьюсь! Зачем мне столько? Мне столько нельзя.

— Купи пожрать! Ну, чего ты?

— Ты что? Тратить деньги на еду? Меня же не поймут.

Илья засмеялся. Смех у него был грубоватым.

— Эх, точно! Надо открывать курсы молодого бомжа! Не приспсобленные вы к жизни люди. А точнее, не видели еще.

За Чернореченском было Круглое озеро, на котором летом собирались горожане и жители окрестных деревень. Зимой здесь работала лыжная база с сауной и небольшой закусочной. Если бы летним жарким деньком с неба бы начали падать яблоки, то ни одно бы не упало на мелкий серый песок. Только с северной стороны стояли заросли камышей. Сейчас здесь было безлюдно. Они остановились возле деревянного моста, который соединял берега речушки, впадавшей в озеро. Говорят, что эта речка протекает через три района области. Всех четверых положили под мостом на песок. Дрищенко стонал. Максимов тяжело дышал, подсвистывая при каждом вздохе. Грудь его подымалась.

— Всё закончилось! — сказал Пахом. — Пора, братцы, домой!

— Может быть, хоть камни привяжем к ногам и оттащим в воду? — предложил Серега. — Я могу и один.

Рита проверила у лежащих пульс. Поехали дальше. В нескольких километрах от озера был овраг, который местные жители превратили в свалку. Туда выбросили коробки с разобранной конструкцией. Когда они отъезжали, неизвестно откуда возник бомж, который стал открывать коробки. Увидев в них цветной металл, весьма обрадовался. Стал вытаскивать по одной.

— Ты, Пахом, дурак! — проговорил Серега. — Самый настоящий идиот!

— Посигналь Рите, пусть она остановится. Ты слышишь меня?

— Ты что обиделся? Пересесть хочешь? Пожалуйста, я не возражаю.

— Сигналь, чтобы она остановилась.

Рита съехала к обочине. Вышла из машины.

— Подождите меня здесь! Я быстренько! Кое-что забыл. Не успеете докурить, я уже буду здесь.

— Никак в магазин за стрессоснимателем? — спросил Серега, ухмыльнувшись.

— Ага! Именно за ним.

— Так у Риты, знаешь, еще сколько этого добра осталось! Давай достану! Квась всю дорогу!

— Тыстро я! Быстро! Понимаете, кое-что забыл.

— Ну, давай! Только не гони! Какое-то у тебя состояньице!

Помахал Пахому. Но тот этого не видел. Помахивая ключами, шел к машине.

Рита с Серегой сидели в «тойоте». Пахом развернулся на «жигулях» и поехал в город. На железнодорожном переезде простоял минут пять.

29. ВОТ И ВСЁ

Капитан Филиппов, упершись ладонями в край стола, поднялся со стула. Молча оглядел вошедшего, потом с левой стороны уголок рта скривился, как будто он сжевал лимон.

— Это ты? Как живете-можете?

Пахом кивнул. Поглядел на стол.

— Я привез ваши вещи. Одежду, которую вы мне тогда дали.

Он поставил пакет, прислонив его к шкафу. Сверху лежала ветровка.