ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И к тому же с завтрешнего… нет! Скорей с послезавтрешнего дня нам предстоит учиться, учиться и учиться, за исключением некоторых лиц, которые, даже учась, ничему не учатся. Я имею в виду…

— Я своё отучился, — с полным ртом пробормотал Илья. — Учеба мозги сушит.

За окном было тихо, ясно и солнечно. Листья еще не начинали желтеть, то есть лето вроде бы продолжалось. И мухи летали по-летнему.

— Теперь я сам могу хоть кого учить, — чавкал Илья. — Могу организовать мастер-класс.

— Ну, да! Открой курсы молодого бомжа! — хотхотнул Серега. — Мы с Пахомом обязательно запишемся. Может быть, пригодится.

— Как там эти? — спросил Пахом у вышедшей из-за занавеси Риты, которая вынесла бинты.

Она посмотрела поверх его головы в окно, там шелестел темно-зелеными листьями высокий куст ирги. Он был выше дачки.

— Идут на поправку. К вечеру к ним вернется осознание реальности. Это будет сопровождаться дискомфортными ощущениями в области паха, — сухо докладывала Рита. — Такая тянущая боль.

— Конструкцию надо довести до блеска! — проговорил Серега. — Вот с нее сейчас и начнем! Переходим в распоряжение Кулибина!

— Ага! — кивнул Пахом, без всякого аппетита жуя сардельку.

— А конкретно, что нам делать, генеральный конструктор? Расставь точки над и!

— Разбираем конструкцию и всё раскладываем по коробкам, — вяло проговорил Пахом.

— Зачем? — удивился Серега. — Всё увезем за два рейса. А разберем, потом долбайся на месте, теряй время, почем зря. А там у нас времени будет в обрез. Всё надо сделать мухой! Там некогда будет!

— Не будет двух рейсов! Будет только один. Загрузим всё сразу!

— Ну, один так один! С профессионалами спорить, себе дороже. Нужно только безропотно подчиняться их приказам. Что мы и делаем!

Втроем они демонтировали конструкцию, разобрав ее до последнего винтика и сложив всё по коробкам. Серега постоянно ворчал, что они занимаются ерундой, но свою работу делал. Работал он в перчатках.

— Пахом! Я не пойму две вещи, — сказал он, — Почему ты такой угрюмый? Может, ты считаешь, что план наш сорвется. Но уже всё готово! Всё получится от и до! Не надо сомневаться! Сегодня у нас будет праздник. И потом. Почему мы все разбираем до винтика? Зачем мы делаем лишнюю ненужную работу? А потом всё заново собирать? Увезли бы за два рейса на двух машинах. Меньше долботни на месте. А потом всё опять закручивай, закрепляй, проверяй! Пахом, ну что ты такой неуёмный! Фигней не майся! Чего ты навыдумывал?

Подошла Рита. Лицо у нее какое-то было серое. И очень скучное.

— Что-то с Максимовым пошло не так! Надо бы «скорую». Я боюсь, ребята! Осложнение! Я поставила укол, но…

— Я не узнаю тебя, Рита! — воскликнул Серега. — Ты думаешь, о чем ты говоришь? Какая тебе «скорая»?

Он постучал себя по голове.