ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Следопыт» — первое крупное прозаическое произведение известного туркменского поэта Чары Аширова, автора романа в Стихах «Конец кровавого водораздела». …Бурные события 30-х годов. Борьба с басмачеством. Первые колхозы на туркменской земле. Не стихают схватки с байскими пособниками, которые получают поддержку из-за кордона. Особенно ожесточенной была борьба с врагами Советской власти в пограничных районах и на границе. Следопыт Чары Аширов Роман «Следопыт» — первое крупное прозаическое произведение известного туркменского поэта Чары Аширова, автора романа в Стихах «Конец кровавого водораздела». …Бурные события 30-х годов. Борьба с басмачеством. Первые колхозы на туркменской земле. Не стихают схватки с байскими пособниками, которые получают поддержку из-за кордона. Особенно ожесточенной была борьба с врагами Советской власти в пограничных районах и на границе. Авторизованный перевод с туркменского Г. СОЛОВЬЕВА Туркм2 А98 Издательство «Туркменистан», 1974. Перевод на русский язык. ОБ АВТОРЕ Народный писатель Туркменской республики Чары Аширов многостосторонне и плодотворно работает в советской художественной литературе. Он не только один из наиболее популярных оригинальных поэтов республики. Ашировым переведены на туркменский язык многие классические произведения русской поэзии и прозы. Благодаря его творческому энтузиазму и художественному уменью впервые на туркменском языке появились лучшие стихи и поэмы Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Шевченко, Маяковского. Проза Гоголя

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если вы, дети, хотите в него вступить, пожалуйста, ведь другие это уже сделали. Говорят же, всем народом можно горы свернуть. Вон есть у нас верблюдица, ведите ее в общий гурт, работайте, где угодно, лишь бы ваши детишки не испытыва́ли нужды в хлебе и мясе.

Братья последовали совету отца и на следующий день подали в колхоз заявления. А Мурадгельды снова отправился в горы, взяв с собой младшего сына.

Однажды, возвратившись с добычей, Мурадгельды застал жену в постели. Невестки вскипятили чай, приготовили еду для свекра.

— Дурджемал, Дурджемал! — позвал Мурадгельды, присаживаясь возле ее постели. Руки жены были горячими, дышала она тяжело.

— Ты вернулся, Мерген? — спросила она слабым голосом.

— Да. возвратился. А как ты себя чувствуешь?

— Кажется, Мерген, на этот раз мне не подняться.

— Аллах милостив, поднимешься.

— Мерген, кто еще есть дома кроме тебя?

— Никого.

— Тогда слушай, Мерген. Если бы даже все богатства в мире разделили поровну, то и в этом случае нам больше, чем мы имеем, не досталось. Слава богу, у нас есть хорошие сыновья. Троих мы женили. Дай бог им здоровья. Внуки у нас есть. Я довольна судьбой, которую послал мне аллах. Остается у меня единственное желание, но, кажется, мне не суждено дожить до того времени, когда оно исполнится. Если бы и Баллы-джана успели вывести в люди, тогда бы было покойнее…

— Будем здоровы, доживем и до его свадьбы.

— Мерген, оставляю на тебя младшего сына: смотри за ним, не обижай дитя, не бросай одного…

В горле у Джемал что-то захрипело, больше она не смогла вымолвить ни единого слова.

Вечером, вернувшись с работы, сыновья увидели мать в тяжелом состоянии. Дети сидели возле нее до самого утра. Никто не пошел даже на работу. Когда солнце поднялось довольно высоко, Дурджемал лишилась речи. Лицо женщины, не прожившей еще и пятидесяти лет, поблекло. Она обвела всех уже потухающими черными глазами. Остановила взгляд на старшем сыне, на его детишках. Затем посмотрела на других детей. Дольше всех задержала взгляд на младшем сынишке. И снова по ее щекам покатились слезы. Наконец она жалобно и безмолвно взглянула на Мергепа…

— Дурджемал, я буду помнить все, что ты мне наказывала. О младшем сыне позабочусь. Обязательно выведу его в люди.

Вся жизнь матери была в детях, которые ее сейчас окружали. Она в последний раз обвела их взглядом. Угасшие черные глаза закрылись.

Баллы остался сиротой. У него был хороший отец, родные братья, ласковые гелендже — жены братьев. И все же, — он сирота. Иногда мальчик уединялся и плакал, а потом ходил грустный, понурив голову. Поэтому Мерген старался не отпускать от себя сына. Да теперь и для самого Мергена этот дом казался тесным. Он предпочитал уходить в степь или бродить с ружьем по ущелью.