ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иосиф Эксетерский — поэт-эпик с прекрасным классическим образованием, представитель «Ренессанса XII века», а его поэма — попытка возродить античный эпос, изложив полностью историю Троянской войны (по позднеантичным версиям Дарета Фригийца и Диктиса Критского), и таким образом вступить в соревнование одновременно и с Гомером, и с Вергилием. Вместе со своим современником Бенуа де Сен-Мором, автором «Романа о Трое», Иосиф стоит между античными трактовками Троянской войны и ее поэтическими трансформациями у Чосера и Шекспира. Из прозаических изложений Иосиф сделал полномасштабную поэму со всей ее традиционной атрибутикой: речами героев, батальными сценами, вещими снами, пророчествами оракула. Насыщенный, вычурный поэтический слог делает Иосифа одним из самых оригинальных латинских поэтов XII столетия, в котором ярких индивидуальностей было более чем достаточно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Эпиталамий на брак Гонория», 1 (Клавдиан 2008, 478).

[670]

…наставленье дает он фригийцу Сергесту

. — У Дарета (гл. 27) — безымянный раб-фригиец; именем

Сергест

Иосиф заимствовался у Энеева спутника («Энеида», I, 510; IV, 288; V, 121 и пр.).

[671]

Мир любезен и бой неполезен

(pacta placent, sed bella nocent). — Гомеотелевтон.

[672]

…на женскую битву

(muliebria prelia). — «Это выражение должно иметь также сексуальный смысл (намек, частый под пером клириков)» (L’Iliade 2003, 257).

[673]

Звездоскитального уж провела

(Torserat astrivagum)… — Ср. Стаций. «Фиваида», VIII, 83.

[674]

…трудов дважды шесть

(bis senos… labores)… — Т.е. двенадцать месяцев. Ср. ниже, 661 сл., «десятый труд» (decimus labor) Солнца.

И соступились полки. Один не выходит на сечу

Муж Эакид; один не сражается, ропща, что брани —

Спона желаньям его. Других Навплиад понуждает

120 Биться и — счастливый знак для сопутных ему ратоборцев —

На Деифоба напал он натиском первым: метнувши

Дрот, ему оба виска прободал, кончину вторую[675]

Дав фригийску царю оплакать. Во сретенье зыблет

Пику ему Сарпедон: всю силу, сколько осталой

Кровью ему для сраженья дано, в удар он влагает,

Щедрый врагу досаждать; и судьбы союзная сила

Не отступила: он щит пронзает, лезвием, падшим

Наискось, левый бок окровавив врагу. Но счастливей

Меч Навплиадов: руке повинуяся, лучше разящей,

130 Гневному небу на скорбь низвергает он Сарпедона.

Всторжествовавши, он много других кичливее:[676] «Вот уж,

Вот, — повторяет, — каких в деснице победной ничтожит

Меч мой гигантов! Такой свидетельство даст ли отваги

Флегра Юпитеру,[677] Минос Тесею, Алкиду Ливиец?

Вождь данаев таков!..» Едва он молвил — докончить

Эту не должно ему похвальбу — вот пернатая входит

В горло со свистом ему: Парис пустил ее в воздух,

Лучше ассирских стрелец, с гелонами мощный равняться.[678]

Вождь падет, и его кичливая слава, стенаний

140 Скудный стяжавшая плод,[679] погибает; все поражают

Падшего, копья смесив.[680] По кончине властителя толпы

Уж над собой не властны; убит воевода, и доблесть

Дряхлая вянет в полках, и мнится, само потеряло

Силу оружье.[681] Так, если порвутся бразды и возничий

Рухнет — мятутся тогда скакуны, ослабелою властью

Изумлены глубоко, и, обретши внезапную вольность,

Словно страшна она им — неверным скоком по темной

Реют стезе: сим чином вершат свой побег, сей чредою

Греки рассыпались.[682] Уж далеки от стана, от брега,

150 Давят друг друга они; страшится стать первый последним,

Сделаться ближе к врагу. Обнажив свою грудь, защищают

Спину себе, ополчась для бегства, однако оплота

Копья, суда, частокол доставить им не способны:

Враг зажигает, разит, истребляет светочем струги,

Пикой твердыни, мечом мужей. Резня разгласилась;

Битвой Ахилл небрежет, но пред тьмою дротов и огней[683]

Стал второй Эакид:[684] уже изнуренный, трудится

Он под охраной щита.