ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правда, он работал, когда мы учились в школе, но, возможно, наши родители в него ходили. А до бара располагалась студия «Тату»: группа записывала здесь один из альбомов, и здесь же начался ее распад.

— В те времена тут была Studio 54, как мне рассказали. Типа их продюсер сходил с ума от всего здесь. Прикинь, какое место, — объясняет Леха, глядя на потолок. — Заряжено силой!

— Круто. Здесь что за зона будет? — спрашиваю я.

— Тут только для ВИПов — отдельный бар, для него уже все есть. Просто задекорируем под спонсоров и подсветим все это. — Леха показывает на потолок. — И диджея еще поставим. Главный рейв будет внизу, а тут такой чилаут с панорамным видом. Ну и выйти можно будет на террасу. Я бы, конечно, для всех эту зону сделал, но опасно. Задавят друг друга, и не дай бог ­кто-то свалится.

— Слушай, ну это прямо жир, Лех. Понимаю, почему продюсер «Тату» тут жил. — Я подхожу к окну и смотрю на Тверскую. — Мы тоже сюда сможем пройти?

— Конечно. Мы — главные ВИПы. Дерни влево окно.

Я берусь за пластиковую ручку и толкаю окно влево. Панорамная дверь отъезжает, и в лицо бьет сильный поток ветра. Я выхожу на террасу, на которой стоят мокрые барные стулья и сложены кучей грязные зонты. Со стороны Тверской доносится громкий шум проезжающих машин, он усиливается звуками мигалок, проносящихся в сторону Красной площади. Леха выносит на террасу два сухих стула, и мы садимся вплотную к стеклянной перегородке.

— Красивый, конечно, город у нас, — произносит Леха.

— Да, особенно летом. — Я вижу грязную пепельницу, дотягиваюсь до нее и придвигаю к себе.

— Да всегда он красивый, Макс. — Леха достает из кармана пачку сигарет. — Посмотри на него.

Мы молча разглядываем Триумфальную площадь, по которой в разные стороны идут люди. Я слежу за человеком, который медленно прогуливается в сторону консерватории. Он с ­кем-то говорит по телефону, затем останавливается, оглядывается по сторонам и ­какое-то время просто стоит на одном месте, а потом просто уходит в другую сторону.

— Я раньше на скейте здесь гонял, — тихо произносит Леха, когда я закуриваю сигарету.

— А я на Поклонке чаще, там места больше и плитка лучше.

— Да я помню. Ты сюда никогда не приезжал, тебе там ближе от дома.

— Угу.

— Здесь центровые гоняли, а там…

— А там кто?

— А там детки чиновников.

— Да у меня нет в семье чиновников, — замечаю я.

— Я имею в виду, что жил ты там же, где и чиновники.

— Это да. Надо заехать будет — навестить родителей.

— У тебя какая доска была?

— Да не помню. — Выдуваю дым, который моментально развеивается над городом. — Канадский клен, это точно.

— А в кедах каких гонял?

—

Vans.

— Брат, — Леха обнимает меня за плечо, — я тоже только в них. Классное было детство у нас.

— Да, без вопросов.