Правда, он работал, когда мы учились в школе, но, возможно, наши родители в него ходили. А до бара располагалась студия «Тату»: группа записывала здесь один из альбомов, и здесь же начался ее распад.
— В те времена тут была Studio 54, как мне рассказали. Типа их продюсер сходил с ума от всего здесь. Прикинь, какое место, — объясняет Леха, глядя на потолок. — Заряжено силой!
— Круто. Здесь что за зона будет? — спрашиваю я.
— Тут только для ВИПов — отдельный бар, для него уже все есть. Просто задекорируем под спонсоров и подсветим все это. — Леха показывает на потолок. — И диджея еще поставим. Главный рейв будет внизу, а тут такой чилаут с панорамным видом. Ну и выйти можно будет на террасу. Я бы, конечно, для всех эту зону сделал, но опасно. Задавят друг друга, и не дай бог кто-то свалится.
— Слушай, ну это прямо жир, Лех. Понимаю, почему продюсер «Тату» тут жил. — Я подхожу к окну и смотрю на Тверскую. — Мы тоже сюда сможем пройти?
— Конечно. Мы — главные ВИПы. Дерни влево окно.
Я берусь за пластиковую ручку и толкаю окно влево. Панорамная дверь отъезжает, и в лицо бьет сильный поток ветра. Я выхожу на террасу, на которой стоят мокрые барные стулья и сложены кучей грязные зонты. Со стороны Тверской доносится громкий шум проезжающих машин, он усиливается звуками мигалок, проносящихся в сторону Красной площади. Леха выносит на террасу два сухих стула, и мы садимся вплотную к стеклянной перегородке.
— Красивый, конечно, город у нас, — произносит Леха.
— Да, особенно летом. — Я вижу грязную пепельницу, дотягиваюсь до нее и придвигаю к себе.
— Да всегда он красивый, Макс. — Леха достает из кармана пачку сигарет. — Посмотри на него.
Мы молча разглядываем Триумфальную площадь, по которой в разные стороны идут люди. Я слежу за человеком, который медленно прогуливается в сторону консерватории. Он с кем-то говорит по телефону, затем останавливается, оглядывается по сторонам и какое-то время просто стоит на одном месте, а потом просто уходит в другую сторону.
— Я раньше на скейте здесь гонял, — тихо произносит Леха, когда я закуриваю сигарету.
— А я на Поклонке чаще, там места больше и плитка лучше.
— Да я помню. Ты сюда никогда не приезжал, тебе там ближе от дома.
— Угу.
— Здесь центровые гоняли, а там…
— А там кто?
— А там детки чиновников.
— Да у меня нет в семье чиновников, — замечаю я.
— Я имею в виду, что жил ты там же, где и чиновники.
— Это да. Надо заехать будет — навестить родителей.
— У тебя какая доска была?
— Да не помню. — Выдуваю дым, который моментально развеивается над городом. — Канадский клен, это точно.
— А в кедах каких гонял?
—
Vans.
— Брат, — Леха обнимает меня за плечо, — я тоже только в них. Классное было детство у нас.
— Да, без вопросов.






