Фельц невесело засмеялся:
— В отличие от двух своих приятелей к концу войны мой дядя чувствовал отвращение ко всему, что он увидел и совершил. Он понимал, какое смертоносное оружие спрятано в этих горах, и был твердо намерен помешать тому, чтобы кто-либо когда-либо получил возможность воспользоваться им в своих целях. Вот почему он создал совет из двенадцати человек. Но в отличие от ордена главной задачей этого органа было защитить жизнь, а не уничтожить ее. Достичь этого можно было, сохраняя тайну местонахождения поезда любой ценой. Когда дядя умер, меня попросили занять его место в совете.
— А разве они не посвятили тебя в эту тайну?
— Мой дядя поступил очень мудро — он добился принятия решения о том, что лишь один человек — председатель совета — будет посвящен в эту тайну. Только в случае, если «золотой» поезд оказывается под непосредственной угрозой обнаружения, этот секрет может быть раскрыт.
— Значит, ты использовал меня, чтобы они подумали, что их драгоценный маленький секрет в опасности, так, что ли? — процедил сквозь стиснутые зубы Ренуик.
— Нам уже было известно, что ты проведал о существовании поезда. Я предложил назначить за твою голову награду посредством объявлений в «Гералд трибюн». Совет, разумеется, согласился.
— И последовал налет в Мюнхене? — спросил Ренуик. — Вы подожгли мой номер в отеле.
— Это не было покушением. Да, мои люди находились в вестибюле отеля. Однако реальная опасность тебе не угрожала. Мы всего лишь хотели дать тебе понять, что ты близок к разгадке, а также продемонстрировать совету, что его методы не срабатывают. А главное, что нужно сменить председателя. Я понимал, что или совет будет умолять меня возглавить его и избавить их от неминуемой угрозы, или ты сам укажешь мне, где находится поезд. В любом случае я не мог проиграть. В итоге вышло так, что совет капитулировал первым.
— Так вот почему ты решил вовлечь в это дело и меня? — спросил Том. — Чтобы они всерьез забеспокоились?
— Тебя я не вовлекал, — возразил Фельц, пожимая плечами, — это была идея Кассиуса. Тернбул работал на него. — Том покосился на Ренуика, но тот буравил разъяренным взглядом Фельца. — Меня вдохновила стратегия Сталина, который заставил Жукова и Конева вступить в соревнование друг с другом, вот я и решил: пускай вы оба включитесь в эту гонку. Ирония, однако, заключалась в том, что главный ключ все это время находился в моем сейфе. Между прочим, до тех пор, пока вы не появились на авансцене, я понятия не имел, кому принадлежит банковская ячейка. Если бы я знал, всего этого можно было бы избежать.
— Но ведь ты знал, что Вайссман и Ламмерс оставили карту.






