— Он протянул им клочок бумаги с нацарапанным на нем номером. — Вдруг передумаете.
Машина встала, дверь отворилась. Том и Арчи вышли и зажмурились от света. Не сразу до них дошло, что они стоят рядом с багажником машины Арчи. Блокираторы были убраны.
Глава 12
Гринвич, Большой Лондон
5 января, 14.22
Комната не изменилась. Она только стала чуть более пустой, словно ушла наполнявшая ее энергия. Выцветшие коричневые занавески, которые он никогда, даже летом, не раскрывал до конца, так и остались задернутыми. Темно-зеленый ковер по-прежнему был усеян пеплом и собачьей шерстью. Ужасный письменный стол пятидесятых годов так и стоял в эркере, а три вулканических камня, которые он подобрал на склонах горы Этна, когда у него и ее матери был медовый месяц, по-прежнему излучали теплое сияние.
Проходя мимо зеркала, Елена Вайссман поймала взглядом свое отражение и вздрогнула. Хоть ей было всего сорок пять, а выглядела она моложе, последняя неделя состарила ее лет на десять, и она это знала. Ее зеленые глаза опухли от слез, лицо осунулось, на лбу, вокруг глаз и рта залегли глубокие морщины. Обычно безукоризненно уложенные волосы были растрепаны, и впервые за все время, что она себя помнила, на лице не было и следа косметики. Она ненавидела быть такой.
— Ну вот, голубушка. — В комнату вошла ее лучшая подруга, Сара, неся в руках две кружки чаю.
— Спасибо. — Елена отпила глоток.
— Ну что, это все нужно убрать в ящики? — спросила Сара, изо всех сил стараясь говорить бодро, хотя лицо ее выдавало недовольство нынешним состоянием комнаты.
Вдоль стен, возле камина, рядом со стульями — везде, где было к чему их прислонить, — возвышались кипы книг и журналов, брошюр разного цвета, формы и размеров. Виднелись старинные золотые корешки с поблекшими золотыми буквами и яркие глянцевые обложки.
Она грустно улыбнулась, вспомнив, как, бывало, эти высоченные стопки обваливались под аккомпанемент цветистых немецких объятий. Как отец время от времени предпринимал попытки запихнуть книги в переполненный шкаф и в конце концов наваливал такие же бастионы, но уже в другом месте, и они рушились с той же неуклонной закономерностью, как если бы были построены из песка.
К горлу подкатил ком; она почувствовала, как ее обняли за плечи.
— Все хорошо, — мягко проговорила Сара.
— Поверить не могу, что он умер. Что его и вправду больше нет, — всхлипнула Елена; плечи у нее дрожали.
— Знаю, — мягко ответила подруга.
— Никто не заслуживает такой смерти. После всего, что ему пришлось пережить, все эти муки… — Она посмотрела на Сару, ища в ее глазах поддержку, и нашла ее.






